протянул все это Тому и перешел к следующему ряду.
— А мне показалось, что вы сказали две тысячи, — напомнил ему Том.
— Я сказал, что он будет чувствовать так, как будто их две тысячи, — громко ответил фон Хайлиц из соседнего ряда. Том обогнул стенд и увидел, что фон Хайлиц берет с полки батон хлеба, мешочек картофельных чипсов, завернутый в пленку кусок сыра «чеддер», банку маргарина, длинную палку салями, коробку крекера, еще какие-то консервы, бутылки, пакеты. Половину всего этого он передал Тому, остальное понес сам.
— Для чего вся эта еда? — поинтересовался молодой человек.
— Для выживания, — коротко ответил фон Хайлиц. Оба несли в руках корзины, набитые до такой степени, что стенки их, казалось, вот-вот не выдержат. Дойдя до конца последнего ряда, фон Хайлиц бесцеремонно вывалил содержимое обеих корзин на деревянный стол, из-за которого ему радостно улыбался темнокожий лысенький человечек.
— Хобарт, друг мой, — сказал фон Хайлиц. — Это мой большой приятель Том Пасмор.
Том поставил корзину и пожал протянутую ему руку.
— Леймон, он так похож на тебя! Я тебе точно говорю! Наверное, он твой племянник?
— Просто мы одеваемся у одного портного, — старик подмигнул Тому. — Мне можно будет воспользоваться сегодня ночью задней комнатой твоего магазина?
— Сегодня, завтра, в любое время, — коротышка продолжал энергично трясти руку фон Хайлица.
Хобарт сосчитал общую стоимость покупок и стал раскладывать их по пакетам, пока фон Хайлиц отсчитывал деньги.
— К тебе кто-нибудь придет, Леймон? — спросил он.
— Да. Мужчина. Атлетического телосложения, с темными волосами. Лет около сорока.
— Во сколько? — Хобарт протянул Тому тяжелый пакет и заговорщически подмигнул юноше.
— От десяти тридцати до одиннадцати.
Хобарт протянул второй пакет фон Хайлицу.
— Свет будет погашен.
— Спасибо, — сказал мистер Тень, направляясь к двери. Фон Хайлиц был уже на середине мостовой, когда Том ступил в тень отеля «Сент Алвин». Молодые женщины в купальных халатах сидели в машине с полицейскими, которые недавно пили ром в баре.
— Поторопись, — сказал фон Хайлиц, открывая дверь «Пещеры Синбада». — Нам надо поскорее написать письма, если мы хотим, чтобы их доставили сегодня.
58
— Ты помнишь записки Джанин дословно? — спросил фон Хайлиц Тома. — Нам надо заставить его хотя бы на секунду увидеть перед собой Джанин Тилман, указывающую на него пальцем.
Том сидел напротив фон Хайлица с его ручкой в руках над чистым листком бумаги. «Я знаю, кто ты», — написал он.
— Это первое предложение, но там было еще одно.
— А во второй записке тоже было две фразы?
Том кивнул.
— Тогда выпиши все четыре фразы в произвольном порядке, а потом мы расставим их правильно.
— Хорошо, — сказал Том и написал под первым предложением второе: «Это продолжалось слишком долго». А потом следующее: «Тебя надо остановить». И еще одну: «Ты должен заплатить за свой грех». Он посмотрел на список.
— Пожалуй, все правильно. Или нет, скорее, вот так: «Ты заплатишь за свой грех».
— Итак, в первой записке было «Я знаю, кто ты» и...
— И «Тебя пора остановить», — Том соединил стрелкой первую и третью фразы. — Значит, во второй остается: «Это продолжалось слишком долго» и «Ты должен заплатить за свой грех».
— Теперь перепиши их в таком виде и посмотри, как это выглядит.
Том последовал совету фон Хайлица.
— Ну как, правильно?
— Думаю, да. — Том смотрел на листок, пытаясь припомнить слова, написанные выцветшими чернилами на пожелтевшей бумаге.
— Я знаю, кто ты, и тебя пора остановить, — произнес фон Хайлиц.
