— Нет, — сказал Том. — Бумаги наверняка не здесь. Мой дедушка останавливался где-то по пути сюда. Он отдал их кому-то на хранение.
— И кто же это был? — спросил Натчез.
Том улыбнулся ему, глядя, как на лице Натчеза появляется постепенно понимающее выражение.
— Так вы еще хотите, чтобы я пошел наверх? — спросил второй полицейский.
— Нет, — ответил Натчез. — И вообще, если не хочешь оказаться в тюрьме, отправляйся домой и держи рот на замке. У меня есть здесь кое- какие дела с этим юношей. Когда мы закончим, я позвоню тебе. Мы заберем бумаги, а потом отправимся с тобой в одно место и арестуем двух пьяных подонков за убийство Леймона фон Хайлица.
Полицейский нервно сглотнул слюну.
— Мы вообще никогда здесь не были. Правда? — спросил он Тома.
— Правда, — кивнул Том.
Полицейский удалился в сторону улицы, а Натчез, нагнувшись, попытался приподнять тело Глена Апшоу. Андрес принялся помогать ему.
69
Красное такси с болтающейся фарой было припарковано через улицу возле входа в «Рай Максвелла». Натчез и Андрес донесли тело до машины, а Том открыл багажник. Когда он снова опустил крышку поверх уложенного туда тела, она захлопнулась с тихим звуком, и Том подумал, что так, наверное, закрываются двери в склеп.
Андрес сел за руль.
— Может быть, мне не надо было ехать сюда за вами, — сказал он. — Но я очень волновался. Я поехал за вами в Клуб основателей, все время держась на пять-шесть машин сзади. Потом оставил такси там, где мы оставляли его вчера. Когда вы вышли, я ехал за вами. Потом следовал сюда от Армори-плейс за вашей машиной. Войдя в «Рай Максвелла», я сразу заблудился и бродил здесь до тех пор, пока не нашел дорогу обратно. Тогда я подъехал с другой стороны и, услышав выстрелы, вошел внутрь.
— Вы все сделали правильно, — сказал Натчез. — Вот только не знаю, поступаем ли мы правильно сейчас.
— Поехали, — сказал Том, и Андрес включил мотор. У въезда в Клуб основателей Натчез показал охраннику полицейский значок, и вскоре красное такси ехало между песчаными дюнами к Бобби Джоунс-трейл. Они остановились у дома Глена Апшоу и вылезли из машины. Навстречу им тут же вышел из- под арки Кингзли и стал медленно спускаться по лестнице. Том знаком приказал ему остановиться.
— Отведите жену в вашу комнату, — сказал он. — И оставьте открытой входную дверь.
— Но...
— Оставайтесь у себя, пока я не разрешу вам выйти. Здесь произойдет нечто такое, чего вы не должны видеть.
— Что, что здесь произойдет? — Кингзли был слишком испуган, чтобы держаться в своей обычной церемонной манере.
— Сейчас мы найдем моего дедушку, — сказал Том.
— Но, маета Том, он...
— Следите, чтобы ваша жена не выходила из комнаты. Кингзли печально кивнул, повернулся на сто восемьдесят градусов и стал подниматься обратно.
— Кингзли, — окликнул его Том.
Дворецкий устало облокотился о перила и посмотрел на него через плечо.
— Почту уже приносили?
— Несколько минут назад, маета Том. Я положил письма мистера Апшоу ему на стол.
— Хорошо, — сказал Том.
Кингзли посмотрел на него глазами побитой собаки и сказал:
— Он был дома в ту ночь, маета Том. Помните, когда вы звонили с Игл-лейк.
— Я ни в чем не виню вас, Кингзли, — успокоил его Том.
Дворецкий кивнул и снова стал подниматься по ступенькам. Он напоминал марионетку, несколько веревочек, ведущих к ногам и рукам которой, неожиданно оборвались. Том вернулся к машине, где Андрес и Натчез уже стояли над открытым багажником, глядя сверху вниз на его содержимое. На дне багажника видны были седые волосы и неестественно изогнутая рука в черном рукаве.
— Кажется, я догадываюсь, что ты хочешь сделать, — сказал Натчез. — Но почему ты хочешь это сделать?
— У меня романтические представления о справедливости, — ответил Том.
