У.Д. – Нет, конечно, не знала.
П.Ф. – Она задавала когда-нибудь вопросы, от которых тебе становилось не по себе? Подозревала что-нибудь?
У.Д. – Я не хочу говорить об этом.
П.Ф. – Как ты думаешь, что она рассказала своей подруге Бадж?
У.Д. – Она никогда не говорила об этом, но, наверное, мама действительно что-то ей рассказала.
П.Ф. – Потому что Бадж вела себя так, как будто боится тебя?
У.Д. – Она и должна была меня бояться.
П.Ф. – Уолтер, мама никогда не находила твоих так называемых трофеев?
У.Д. – Я уже сказал, что не хочу говорить об этом.
П.Ф. – Но ты же сказал, что пришло время, когда все должно выплыть наружу. Так расскажи мне об этом.
У.Д. – О чем?
П.Ф. – Ты рассказал мне о матери, которая лежала мертвой на берегу реки. А теперь расскажи о своей маме.
У.Д. (Неразборчиво)
П.Ф. – Я знаю, как трудно это сделать, но еще я знаю, что тебе хочется это сделать. Ты ведь хочешь, чтобы я знал все, даже это. Так что же нашла твоя мама, Уолтер?
У.Д. – Это было что-то вроде дневника. Он лежал в кармане пиджака в моем шкафу. Она не лазила по карманам – просто хотела отдать пиджак в химчистку. И нашла дневник. Это было что-то вроде блокнота. Я записывал туда кое-какие вещи, и мама спросила меня о них.
П.Ф. – Что же это были за вещи?
У.Д. – Например, инициалы. И такие слова как «татуировка» и «шрам». И еще – «красные волосы». А в одном месте было написано «окровавленное полотенце». Наверное, она рассказала об этом Бaдж Дьюдроп. Не следовало ей этого делать.
У.Д. – Она спрашивала тебя об этом дневнике?
У.Д. – Да, конечно. Но думаю, не поверила тому, что я ответил.
П.Ф. – Значит, она что-то подозревала еще раньше.
У.Д. – Я не знаю. Я действительно не знаю.
П.Ф. – Расскажи мне, как умерла твоя мать, Уолтер.
У.Д. – Ведь теперь это ничего не значит, правда? После того, как вы нашли всех этих людей?
П.Ф. – Это важно для тебя и это важно для меня, Уолтер. Расскажи мне об этом.
У.Д. – Ну что ж, это случилось так. На следующий день после того, как мама нашла дневник, придя домой с работы, она вела себя как-то странно. Поняла, что это значит. Она наверняка поговорила с кем-то на эту тему и теперь чувствовала себя виноватой. Я не знал, что и кому она сказала, но знал, что это связано с дневником. Я, как всегда, приготовил обед, но потом она легла пораньше, вместо того чтобы посмотреть со мной телевизор. Я был очень подавлен, но, думаю, не показал этого. Я поздно смотрел телевизор, хотя почти не понимал происходящего на экране. И еще я выпил два стакана ликера, чего со мной никогда раньше не бывало. Наконец фильм закончился, хотя я так и не понял, что там происходило. Я вообще включил его только из-за Иды Люпино – мне всегда нравилась Ида Люпино. Я вымыл стакан, выключил свет и поднялся на второй этаж. Хотел просто заглянуть к маме в комнату, прежде чем лягу спать. Итак, я открыл дверь и вошел в комнату. Там было так темно, что мне пришлось подойти к кровати, чтобы разглядеть ее лицо. Я подошел к кровати и сказал себе, что если мама проснется, я просто пожелаю ей спокойной ночи и выйду. И так я долго стоял рядом с ней, думая о разных вещах. Я вспомнил даже мистера Лансера. Если бы я не выпил эти два стакана ликера, ничего бы не произошло.
П.Ф. – Продолжай, Уолтер. У тебя был при себе носовой платок?
У.Д. – Конечно же, был. У меня целая дюжина платков. Со мной вообще все в порядке. В общем, я стоял рядом с мамой, а она крепко спала. Я не хотел все это делать. Мне казалось, я ничего и не делал. Просто склонился над ней и положил ей на лицо подушку. А она не проснулась, понимаете? Даже не пошевелилась. Тогда я навалился на подушку и закрыл глаза. А через несколько секунд снял ее и пошел спать. К себе в комнату. На следующее утро я приготовил нам обоим завтрак, но она ничего не ответила, когда я сказал, что он готов. Тогда я поднялся в комнату, увидел ее на постели и сразу понял, что мама мертва. Я сразу позвонил в полицию. Потом вернулся на кухню, выкинул еду и стал ждать их приезда.
П.Ф. – Когда приехали полицейские, что вы сказали им о смерти матери?
У.Д. – Что она умерла во сне. И это была правда.
П.Ф. – Но не вся правда, не так ли, Уолтер?
У.Д. – Нет, но я сам едва понимал, в чем состояла вся правда.
П.Ф. – Понимаю. Что ж, Уолтер, сейчас мы сделаем перерыв и ты сможешь побыть пару минут наедине с собой. С тобой все будет в порядке?
У.Д. – Просто дайте мне побыть немного одному, ладно?
