детектив Дэмрок не имел к тогдашним убийствам никакого отношения.
– Исследования? – Ральф немного расслабился, плечи его опустились. – А, понимаю, так вы историк.
– Я пишу книги, – ответил я, стараясь скрыть от него как можно больше правды, не опускаясь при этом до явного вранья.
– "Издай или умри"? – пошутил Ральф.
Я улыбнулся – в моем случае это было, пожалуй, не просто прибауткой.
– Не знаю, смогу ли я рассказать вам что-то новое.
– Не было ли какого-то человека, которого вы подозревали?
Ральф пожал плечами.
– Я всегда считал, что это был гость, человек, который остановился у нас проездом. Нашими клиентами были в основном торговые агенты, которые появлялись на пару дней, потом исчезали и возвращались снова.
– Вы думали так из-за убийства проститутки?
– О, да. Несколько девиц все время умудрялись просачиваться в отель. Как мы ни старались, никак не могли с этим справиться. Эта Фэнси была одной из них. Думаю, кто-то из клиентов поймал ее, когда она пыталась его обворовать, стал с ней драться и так далее. А потом он мог узнать, что пианист видел всю эту сцену – окна его выходили на задний двор отеля.
– Музыканты тоже были частыми гостями в «Сент Элвине»?
– О, да, у нас все время останавливались джазовые музыканты. Отель ведь находился недалеко от нижней части города, у нас были умеренные цены и круглосуточное обслуживание постояльцев в номерах. Музыканты были хорошими клиентами. Честно говоря, я думаю, они так любили мой отель из- за Гленроя Брейкстоуна.
– Он тоже жил у вас?
– Да, конечно. Гленрой был уже там, когда я купил «Сент Элвин». Наверное, он живет там до сих пор. Гленрой был одним из немногих, кто не выехал, когда все это случилось. Тот пианист тоже жил в отеле, потому что Гленрой порекомендовал его лично. С Гленроем никогда не было никаких неприятностей.
– А кто доставлял неприятности?
– Ну, иногда мужчине, у которого был тяжелый день, ночью может прийти в голову начать крушить мебель. В отеле случается всякое. Тех, кто слишком уж буянил, отправляли в тюрьму. За этим следил управляющий. Он поддерживал в отеле относительный порядок. Он был высокомерным выскочкой, но терпеть не мог беспорядка. Кажется, он был очень религиозен.
– Вы не помните его имя?
Ральф громко рассмеялся.
– Конечно, помню. Боб Бандольер. С таким парнем вы вряд ли захотели бы встретиться на площадке для гольфа, но управляющим он был замечательным.
– Может быть, я мог бы поговорить с ним?
– Может быть. Боб остался, когда я продал отель – этот человек был словно обвенчан с «Сент Элвином». И вот еще что – Гленрой Брейкстоун. Ничто не проходило мимо него, за это можно поручиться. Он знал каждого, кто работал в отеле.
– Они с Бобом Бандольером были друзьями?
– У Боба Бандольера не было друзей, – сказал Ральф и снова рассмеялся. – И Боб никогда не сблизился бы с негром.
– Но со мной он согласился бы поговорить?
– Нельзя сказать точно, – Ральф посмотрел на часы, потом на дверь, из которой мы только что вышли. – Если выясните что-нибудь интересное, расскажите. Мне тоже очень любопытно.
Мы вернулись в часовню. Стоявший у стола Джон поднял голову и удивленно взглянул на нас.
– Кто будет сидеть на всех этих стульях? – спросил Ральф.
Джон с отвращением изучал пустые пластиковые стаканчики.
– Люди из фирмы Барнетта и клиенты. И, конечно, набьются репортеры. Они вьются вокруг, как мухи.
Несколько секунд все молчали. Затем к нам подошли Марджори и Алан Брукнер. Марджори сказала Алану несколько слов, и он растерянно кивнул, так что непонятно было, расслышал старик слова миссис Рэнсом или нет.
Я налил им кофе, и следующие несколько секунд мы все молча смотрели на гроб.
– Красивые цветы, – произнес наконец Ральф.
– Я только что сказала то же самое, – отозвалась Марджори. – Правда, Алан?
– Да, да, – подтвердил Брукнер. – О, Джон, я забыл спросить тебя, что происходило в полицейском управлении. Тебя долго допрашивали?
Джон закрыл глаза. Марджори резко повернулась к Алану, расплескав кофе на правую руку. Поставив чашку, она помахала рукой в воздухе,
