ясностью…
– Так это ты… Это твоя самоцель! Ведь это ты задыхаешься, даже когда дышишь? Да?
– Что? – прошептала ненормальная. – Откуда ты… черт… Игорь что, рассказывал тебе обо мне? – вытаращилась на меня она.
– Вера, отпусти ее. Оставь Фаю, ведь она тебе не нужна, – сказал Игорь очень тихо, хрипло, но как-то не по-хорошему спокойно. Так говорил Лео в «Титанике», когда уже понимал, что на его долю досочки не хватит. – Вера, пожалуйста.
– Я не могу, – ответила она. Так она перестала быть каким-то безымянным «Летучим голландцем», из-за которого я так тотально налетела на рифы. Теперь я знала, что ее зовут Верой.
– Почему? – спросил Апрель.
– Она нас выдаст! – ответила Вера.
– Не выдаст, – покачал головой Игорь. – Мы уедем. Как мы хотели. Далеко-далеко, туда, где море, где очень много воздуха и вовсе нет людей. На остров. Как в твоем сне.
– Как мы хотели, да? Ты рассказывал ей обо мне! – повторила Вера с гордостью и посмотрела на меня взглядом победителя. – Я поверить на могла, что ты забыл меня. Когда ты стал встречаться с этой… – она снова покосилась на меня, – я терпела. Но ты зачем-то решил с ней жить. Неужели это серьезно?
– Нет, конечно, – убаюкивал ее Игорь. Я считала про себя до ста и одновременно ждала чуда. Вера повернулась ко мне.
– Ты бы не смогла с ним жить. Ты посмотри вокруг – это же хаос. Почему вы все вещи разбросали? Мне придется убираться тут неделю, чтобы вытравить твои следы. А какие у тебя ужасные вещи! Невозможно же так выглядеть. Ты ходишь, как какой-то бомж. Ты хоть понимаешь, какой он? – И Вера посмотрела на Игоря. – Ему нужна такая женщина, на которую все будут оборачиваться. Такая, как его Анна. Или такая, как я. Ты же – чучело огородное!
Вера повернулась к Игорю и нахмурилась, сжав кулаки. Ее эмоции менялись, как картинки в трубе-калейдоскопе.
– Почему ты уволился из больницы, Игорь? Как ты мог?! Я же тебя ждала. Я жила только потому, что ты спас меня, а ты ушел! – Вера повернулась ко мне. – Я знаю, он ушел, потому что любил меня. Ты ведь даже не знаешь Игоря, а еще считаешь, что живешь с ним.
– Я и живу-то с ним всего ничего, – хмыкнула я, стараясь дышать неглубоко и ровно. Я сидела на полу, закинув голову назад, чтобы экономить воздух. Чертов узел, голова кружилась, и думать было почти невозможно. Что-то я хотела спросить, что-то еще нужно было спросить. Оружия нет – это хорошо, но она сама оружие. Сильная какая, тварь. Нельзя, нельзя так о больных людях. Все равно тварь.
– Тебя заставили? – спросила Вера. – Правильно, да, Игорь, тебя уволили? Запретили ко мне приходить? Я ведь так и думала.
– А ты что, спортом каким-то занималась? – спросила я громко, поймав очередной недоуменный взгляд от Веры. – Удар какой поставленный. Синяк останется… опять.
– Слышала я эту историю о твоем синяке.
– От кого? – удивилась я.
– От Постникова слышала, – ухмыльнулась Вера. – Он, правда, меня знает в немного другом обличье. Я же в вашей богадельне уже давно.
– Серьезно? – удивилась я.
– С тех пор, как он туда устроился, – и Вера кивнула на Игоря. – Почти с самого начала.
– Но как? – искренне удивилась я. – Не могла же ты постоянно под меня гримироваться?
– Нет, конечно. Я и не собиралась.
– Она украла пропуск у одной нашей беременной сотрудницы. Она в декрете, на работу не ходит уже полгода. Вера, оказывается, по ее пропуску проходила, – сказал Игорь.
– Но к тебе я ходила под другим именем, – поправила его Вера. – И ты меня даже не узнал, да? Вот скажи, – Вера резко подскочила к Игорю и села на стул рядом. – Скажи, ты хоть раз почувствовал, что к тебе на прием пришла старая знакомая? Я тебе много рассказывала.
– Ты многое придумала, – поправил ее Игорь. – Неправду.
– Да ну, какая разница. Настоящий профессионал должен был догадаться.
– Я теряю квалификацию, – прохрипел Игорь. Вера повернулась ко мне.
– Все гениальное просто, да? Я сказала, что у меня проблемы с мужем, что он мне изменяет, что он на стороне живет с любовницей. Я ведь рассказывала про тебя! – улыбнулась она. – В каком-то смысле я говорила чистую правду.
– Я никогда не был твоим любовником, – опять поправил ее Игорь.
– Ты просто не мог нарушить этику. Я понимаю. И потом, я же была ужасна. Сейчас я изменилась, совсем другая. Я же изменилась, да? Уже не та безвольная лунатичка, что пыталась покончить с собой. Сколько я уже могу умирать в самом деле! – устало выдохнула Вера.
– Понимаю, – пробормотала я.
– Ничего ты не понимаешь. Не знаешь, каково это – задыхаться, даже когда воздуха слишком много. Он говорил, что у меня талант. Только с его Анной
