в рот.
— Я не хочу… Не хочу этого видеть! И слышать тоже не хочу! — Мэд в истерике закрывает глаза руками. — Куда вы меня притащили?! Думаете, я дура?! Не понимаю, что отсюда меня живой не выпустят?! Я же теперь ненужная свидетельница всего этого подземного безобразия…
— Мэд, заткнись! — толкаю подругу в бок. — Иначе я сама тебя прибью. Можешь помолчать хоть пару минут?
Шатера, будучи не уверенной, шучу я или говорю серьезно, на всякий случай все же замолкает. Но ненадолго. Почти сразу начинает судорожно шептать мне на ухо:
— А ты-то чего такая спокойная? Думаешь, тебя вслед за мной не грохнут? Ты тоже свидетельница! Что-то я сомневаюсь, что в этой клоаке рады руарцам.
— Да ничего я не думаю, — огрызаюсь я, хотя на душе, если честно, драги поскребывают.
— Оно и видно, — обиженно фыркает шатера. — Похоже, я здесь единственная вменяемая дарийка, у которой все в порядке с чувством самосохранения!
Эван со знанием дела ведет нас по подземелью. Не сразу понимаю, что не так. До меня запоздало доходит, что, пожалуй, этот подземный город — первое место, где альтаирец идет, даже не удосужившись накинуть капюшон, в то время как нам, троим дарийцам, наоборот, приходится кутаться в дорожные плащи. В чем-то Мэдлин все-таки права: вряд ли местный разнопланетный сброд, большая часть которого наверняка находится в розыске, будет рад слугам Дэмониона. Наша дорогая, добротная одежда, увы, слишком откровенно указывает, что мы воспитанники Руара. Не говоря уже о дредах, висящих на поясах у меня и брата.
Сворачиваем в очередной проулок. Альтаирец вновь прикладывает ладонь к сканеру на стене. Дверь бесшумно открывается. За ней оказывается вместительное помещение с серебристыми металлическими стенами, на одной из которых висит большой голографический экран. Пара довольно уютных лаконичных диванчиков. Незаметные с первого взгляда встроенные шкафы.
— Чувствуйте себя как дома. — Эван вешает плащ в шкаф, дверца которого бесшумно отъезжает в сторону лишь от одного прикосновения.
Технология! Все в лучших традициях Альтаира. Насколько я знаю, в отличие от Дария, где достижениями науки преимущественно пользуются в быту лишь богачи, на планете Эвана в каждом доме все оборудовано по последнему слову техники.
Меня разбирает любопытство.
— Ты здесь живешь?
— Иногда.
Чувствую, прямого ответа от него не дождешься.
Пока Эван с кем-то разговаривает по внутренней связи, вешаю свой плащ поверх его, осторожно осматриваюсь. Обнаруживаю в отсеке еще пару комнат. Обе полупустые. Не могу понять, для чего они используются.
Выхожу обратно в первую комнату. Настороженные Мэд и Анигай все еще мнутся возле двери, в то время как Дерек с видом хозяина орудует за барной стойкой в выдвижной кухне, которая появляется словно из ниоткуда от одного прикосновения к стене. Интересно, сколько еще сюрпризов можно обнаружить в этой квартире, если как следует полапать стены?
— Проходите. Не стесняйтесь. — Эван жестом показывает Анигаю и Мэд на диван. — Дерек, приготовь что-нибудь на ужин.
— Я как раз этим и занимаюсь! — Довольный землянин забрасывает в странную печь какие-то полуфабрикаты, и уже через пару минут комната наполняется аппетитным ароматом. До меня только сейчас доходит, как же я голодна!
Однако поесть не успеваем, потому что раздается звонок. Кто-то пришел. Анигай бросает на меня обеспокоенный взгляд. Его рука уже лежит на дреде. Впрочем, как и моя.
Нет. Я не верю, что Эван мог опуститься до такой низости и заманить нас в ловушку, но осторожность в нашей ситуации все же не помешает.
Дверь открывается. На пороге стоит худощавый мужчина с небольшой бородкой и суровым взглядом. Его довольно Длинные, наполовину седые волосы собраны в хвост. Одет как пилот-землянин — в летный комбинезон грязно-песочного цвета.
Анигай и Мэд сидят чуть в стороне, поэтому мужчина не сразу замечает их. Его добрый взгляд устремлен на меня.
— Здравствуй, Ада, — тихий знакомый и такой родной голос.
У меня перехватывает дыхание. Какая же я все-таки дура! Как я могла сразу не узнать его! Впрочем, чему удивляться?! Все свое детство я видела этого человека исключительно в рясе священника.
— Отец Марк! — выдыхаю я и, не задумываясь, на глазах изумленной Мэд бросаюсь в раскрытые объятия улыбающегося землянина.
Однако изумление шатеры удваивается, когда отец Марк с доброй улыбкой подходит к Анигаю.
— Ну здравствуй, мой мальчик.
Брат не выдерживает и тоже обнимает священника. Как ни крути, но именно этот человек был нам и отцом, и матерью в Катаре. Если бы не он, мы не выжили бы. Про Анигая можно сказать всякое, но назвать его неблагодарным нельзя Да и, подозреваю, братец по-своему очень привязан к отцу Марку, который не только научил нас ходить и говорить, но и, пойдя против своих пацифистских принципов, в свое время лично обучил Анигая драться, когда того
