Видимо, глазки помолодели, а глухота осталась. — Жених мой драгоценный! Ах ты, су… сударь!
Значит, не замечаешь? Ну ничего, сейчас быстро заметишь! Злость бушевала в душе, подталкивая на решительные действия.
Юбки тут же оказались задраны выше, чем у чернавки, а подбородок высоко поднят.
— Великолепная погодка, не правда ли? — Я спокойно прошла мимо Кощея и направилась прямиком в воду.
— Ты чего делать собралась? — Он прищурился. Никак боится, что вновь утопну, заботливый мой.
— Как что? Стирать.
Я невинно улыбнулась и, одним махом скинув с себя новую рубашку, бросила ее в реку.
Чернавка глухо ахнула. Да, милая, у тебя смелости бы на это не хватило. А у меня хватит, я за своего павлина… то есть Кощея любому глотку перегрызу.
— Верико! — тут же раздался громкий мужской рык. — Быстро оденься!
— Не могу, сегодня день стирки. Все стирают, — кивнула на расстроенную моим появлением девушку, — почему я не могу?
— Отдай чернавке! Это ее работа!
— Но, может, лучше я сама? А ежели боишься, что на солнце обгорю, то не переживай. У меня кожа, конечно, нежная, но любит, когда солнышко ласково обнимает. Сразу так тепло становится, мм…
— Отдай рубаху дворовой девке. Живо! А сама подь сюда!
Я широко улыбнулась.
— Иду!
Сунула белье недовольной чернавке и, прикрыв грудь руками, повернулась к жениху.
— Оделась бы, ну что ты так, — прохрипел он.
— А мне не во что, — пожала обнаженными плечами я.
Кощей раздраженно вздохнул и сам сделал шаг вперед.
— Иди сюда.
И снова спасением стал широкий царский плащ. Бессмертный укутал меня в него, словно в кокон, и тщательно проследил, чтоб даже голой пятки не мелькнуло.
— Ступай в дом. Сейчас пришлю кого-нибудь с новой одежонкой. Не дело перед мужиками нагой ходить.
— Так все же уехали.
— А я?
— А ты не чужой. Кстати, спасибо за плащ. — Я потерлась щекой о ткань. — Тобой пахнет.
Старик поморщился, словно вовсе и не благодарность сказала, а нечто нелицеприятное.
— Иди уже…
— Разве я могу ослушаться будущего мужа? Конечно нет. Я и сюда-то пришла только для того, чтобы мой драгоценный жених не заскучал без общества своей единственной невесты, — проворковала я и глянула на присмиревшую чернавку. Поняла ли? Выводы сделала? Вот и умница.
А уже отойдя на несколько шагов, вдруг услышала тихий мужской смех. И, держу пари, ничего недовольного в этих звуках не было.
Мы возвращались в замок.
Погода стояла отличная. Разноперые птички услаждали слух веселыми трелями, а полевые цветы радовали глаз яркостью красок и поистине сказочным благоуханием.
Господин Бессмертный с кавалькадой преданной стражи выступал первым, я же покорно тряслась в самом конце.
Кощей расщедрился, выделив мне новую кобылку, и, вдоволь посмеявшись над неумелыми попытками оседлать животное, предоставил очередную телегу. Увы, умение залихватски скакать верхом все еще было мне недоступно.
Рядом восседала верная Чаяна и с интересом разглядывала тугой узелок, брошенный в самый угол передвижного средства.
— А это что такое? Твое?
— Мое. Подарок.
— О! От Кощея?
— Нет, от Горыныча.
Видя в глазах подруги неподдельное изумление, вкратце пересказала нашу историю знакомства и соперничества за звание чемпиона по таврелям, чем очень ее позабавила.
— Покажи! — с фанатичным блеском в глазах воскликнула Чаяна.
— Чего показать-то?