И любимая оборачивается голубкой белоснежной, взмахивает крыльями и взлетает. Я ударяюсь о землю и взлетаю ввысь соколом. Догоняю её, обгоняю её, кружусь вокруг неё. Мы летим, играючись в воздушных потоках. Вольный ветерок обтекает нас, мы парим на его крыльях. А потом опускаемся подле Небесной Колесницы Золотистой, словно ласковое солнышко.
Ударяемся о землю, становимся людьми, и улетаем вместе с Тархом Перуновичем на Срединную Землю. Поблагодарили мы Дедушку, отвесили ему земной поклон и вновь оборотились птицами, полетели домой к Травиночке.
Сели на берёзку подле дома и сидим, ждём чего-то. Вот отец вышел весь седой-седой, сгорбленный.
- Батюшка, - любимая уже оборотилася человеком и подходит к отцу, - родимый.
Обнимает он её, целует в щёки.
- Доченька, любимая, - отец плачет. - Я уж не думал, что мы в этой жизни свидимся.
- Всё хорошо, батюшка, уже всё хорошо.
Смотрю, как у любимой меняется наряд прямо на очах, превращается в девичий.
- Дочка, что? Почему? - отец дивуется.
- Надо по-людски ещё свадьбу справить.
- Тут сёстры твои.
- Едь с ними на торжище, - отец кивает. А я оборачиваюсь пёрышком и падаю на землю. Настенька подходит и поднимает пёрышко, прячет за пазуху. И сама за берёзку становится и растворяется в её стволе. Как и я, словно мы становимся частью природы. А дальше суматоха, все начинают бегать, запрягают лошадей, садятся в телегу и едут на торжище. Все. Не остаётся никого.
Мы выходим из берёзки и становимся вновь птицами и летим, обгоняем родичей и летим на торжище вперёд них.
Отдаём в мену по камушку самоцветному, берём шестёрку лошадей, большой воз и забираем все товары с торжища. Зовём всех на свадьбу, объясняя дорогу.
- А коли увидите ветренник с книгою, знать туда вам поворачивать надобно. Там батюшка мой живёт, учитель сельской.
После этого едем мы обратно, да так быстро, что кони словно вихрь промчалися мимо отца с остальными родичами. Развернули их воз. Те и поехали обратно.
А дома уж и столы накрыли, всё для пира приготовили.
Скоро стали стекаться местные жители да праздновать нашу свадьбу. Любава, кстати, тоже замуж вышла, за Рудака.
А к полудню мы с Настенькой остались одни. Отказались от дома, вышли в чистое поле. Прикоснулся я к любимой, распустились косы золотые. Рассыпались живым солнышком по плечам любимой. Прикоснулся к одежке её, и развеялась она силой вокруг. Повторила она за мною и остались мы в чём мать родила. А дальше любили мы друг друга, пока солнышко заходить не стало. Настенька была такая счастливая. А я лежал
