В дверь позвонили. Я не пошла открывать, открыла мама, потом позвала меня.
- Кто?
- Соседка.
Она стояла уже у себя в квартире.
- Пойдём, деточка, поговорить надобно.
Я вошла в своих же тапочках. Меня пригласили за стол, с печеньем и сушками.
- Тут такое дело, - начала издалека бабулька. - У меня нет детей, да и единственные родственники живут за границей.
Я кивнула. Уж всем известно про эту одинокую старушку, а сколько народа к ней ходило, чтоб она отписала им квартиру. Да всё без толку, на словах она заключала с ними договор, а потом только вовремя не заплатил ежемесячный сбор, который она требовала, и всё: договор летел в пропасть. Некоторые пытались через суд отсудить да всё без толку. А потом находился новый желающий. И так в цикле. А мы с Надюшкой не отказывали ей, помогали по-соседски, даже мысли не допуская о её наследстве. Единственное, что я просила бабу Машу, так это нитки мулине. В своё время она даже учила меня вышивать. Правда мне было некогда, но я доделала все начатые вышивки и на этом с увлечением завершила. А вот нитки мне приглянулись.
Баба Маша достала корзинку с нитками и протянула мне.
- В общем, я умираю, деточка. Вот тебе то, что обещала.
Я поблагодарила.
- А может ещё что желаете?
- Я хочу, чтоб вы меня кремировали. А прах развеяли по ветру.
Я округлила глаза.
- Баб Маш, а вы какой веры?
Улыбка грустная.
- Нашей, родной.
Я улыбнулась.
- Скажите, а почему у вас с суженым не сложилось?
- Дак не встретила его?
А я прошла к её серванту, достала чёрно-белую фотографию, что стояла там в рамочке с кучей народа: детьми, взрослыми, стариками, и ткнула в лицо парнишки.
