отец, — ведь если я еще и тебя потеряю, что я тогда стану делать?» Но тот стоял на своем: «Я должен и обязан ехать».
Сел он на своего золотого коня и поехал, и прибыл в тот лес, в котором его брат камнем лежал.
Старая ведьма вышла к нему из избушки, окликнула его и тоже хотела околдовать, но он знал, что нужно делать, не приблизился к ней, а крикнул ей издали: «Я пристрелю тебя сейчас же, если ты не оживишь моего брата!»
Ведьма очень неохотно ткнула пальцем в камень, и камень тотчас обернулся прежним добрым молодцем.
Оба брата, снова свидевшись, обрадовались друг другу, целовались и миловались, и поехали из леса вместе — один домой, к отцу, другой — к своей новобрачной.
И сказал отец молодцу: «Я и до твоего приезда уже знал о том, что ты спас своего брата, потому что золотая лилия опять поднялась и расцвела».
И так они стали жить и поживать в довольстве и в добре до самой своей смерти.
Бедняк и богач
Давным-давно это было — в то время, когда еще сам Господь на земле среди людей странствовал. Случилось, что однажды вечером почувствовал Господь усталость, и ночь застала его на дороге, прежде чем он успел дойти до гостиницы. И вот увидал он перед собою при дороге два дома, один против другого; один — большой и красивый, а другой — маленький и бедный; большой принадлежал богачу, а маленький — бедняку.
Вот и подумал Господь: «Богатому мое посещение не в тягость будет — у него и переночую».
Богач, услышав стук в дверь, отворил окошко и спросил незнакомца, что ему нужно. Господь отвечал: «Прошу о ночлеге».
Оглядел богач странника от головы до пяток, и так как платье на Господе было плохое и по внешности не походил он на человека, имеющего много денег в кармане, то хозяин отрицательно покачал головою и сказал: «Не могу тебя впустить в свой дом, все помещения моего дома переполнены кореньями и семенами, и если бы я должен был принимать у себя каждого, кто постучит у моей двери, то мне самому пришлось бы взять нищенский посох в руки. Поищи себе приюта в другом месте».
Захлопнул богач окно и оставил Господа на дороге, у дверей дома своего.
Тогда Господь отвернулся от него и перешел через дорогу к маленькому дому.
Чуть только он постучался, как уж бедняк распахнул свою дверь и просил войти в его дом. «Останьтесь у меня переночевать, — сказал он, — на дворе уже темно, и сегодня вам нельзя идти далее».
Это Господу понравилось, и он вошел в дом бедняка. Жена бедняка протянула ему руку, приветствовала его, просила быть как дома и разделить с ними то немногое, что у них было и что они предлагали ему от искреннего сердца.
«Бедняк и богач».
Художники — Филипп Грот-Иоганн, Роберт Лайвебер. 1892 г.
Затем она поставила картофель вариться на огонь и, пока он варился, стала доить свою козу, чтобы можно было гостя еще и молоком угостить.
Когда стол был накрыт, Господь сел за их трапезу и вкусил от их пищи, и эта бедная пища пришлась ему по вкусу, потому что он видел кругом себя довольные лица.
Когда был окончен ужин и наступило время ложиться спать, жена отозвала мужа в сторону и сказала: «Муженек, ты нынче сделаешь себе постель на полу, а бедного странника положишь спать на нашу постель, чтобы он мог отдохнуть от целого дня ходьбы». — «Изволь, — отвечал муж, — я это предложу ему», — и пошел к Господу, и предложил ему лечь в их постель и отдохнуть надлежащим образом.
Господь не хотел отнимать постель у стариков, но они от него не отставали с просьбами до тех пор, пока он не согласился и не лег в их постель; а себе они устроили постель на полу.
На следующее утро они уже до света поднялись и приготовили гостю завтрак, как могли и умели.
Когда же солнце заронило свой луч в хижину стариков через оконце и Господь поднялся ото сна, он еще раз поел с ними и затем собрался в путь.
Уже стоя на пороге, обернулся он к своим хозяевам и сказал: «Так как вы выказали себя богобоязненными и сострадающими, то я разрешаю вам высказать три желания — и все три исполню».
Тогда старик сказал: «Чего же нам желать более, как не вечного блаженства и чтобы мы оба в течение всей нашей жизни были здоровы и постоянно имели хлеб наш насущный; а третьего желания я и придумать не могу».
