Оставшуюся часть вечера, пока класс обследовал развалины, я просидела в темном мягком углу аки статуя со стеклянными глазами, даже не заметив, кто и когда меня туда усадил. Ночью я оказалась дома, не успев осознать дороги от моря.
Следующие три дня прошли так: утром я отсыпалась, днем рисовала планы древних строений, навеянные руинами, готовила обед и обедала с Георгием и Ангелиной, а вечером мысленно лазала по очередным программным развалинам, телесно пребывая на скалистом берегу океанской бухты. Лазала для меня, конечно, Вероника, отрабатывая те часы, когда я год назад рассматривала ее розетки и виньетки в такой же поездке, которую она пропустила из-за каприза своего отца. Когда ей надоело, она отправила осматривать интересующие меня подвалы Барса. Он не стал возражать, с готовностью прыгая туда, куда я просила, и разглядывая детали кладки.
Потом одноклассники провели два бестолковых дня, готовясь к зачету и сдавая его преподавателю принимающей стороны. Поскольку это меня не касалось, я не стала лезть в их "тишину".
Микаэль приезжал за мной ранним вечером, когда Кастор еще был на работе. Он искренне радостно улыбался Георгию или Ангелине, в зависимости от того, кто из них выглядывал, чтобы поздороваться, и дожидался у двери, пока я оденусь. По пути к мотоциклу он рассказывал, кто из его друзей или знакомых собирался прийти сегодня, и как планировалось провести вечер.
В доме на скале всегда было людно. Ощущение обычного городского бара быстро прошло: здесь никто никого не обслуживал за стойкой, никто не уносил использованную посуду, а хозяином был как будто каждый. Еда и напитки были всегда, но следить за их наличием, похоже, не входило в обязанности Микаэля, их приносили с собой и распихивали по полкам его друзья. Как-то Марианна привезла в рюкзаке целую кастрюлю, и, устраивая ее в холодильнике, морщась от усилий по перестановке "пятнашек", пояснила в ответ на мое немое изумление:
- Приготовила ужин, а оба на работе застряли до утра... Тут точно не пропадет.
Не пропал. Уже через час чистая кастрюля с благодарностью была возвращена владелице облизывающимися от уха до уха Отто и Кичи.
Впрочем, сюда приходили не для того, чтобы поесть. Здесь тренькали на гитарах, обсуждали какие-то свои дела и новости, играли в компьютерные игры. И летали. Больше всего - летали.
Кто гонялся друг за другом на скорость, кто облетал все торчащие в заливе скалы на время, кто просто улетал в океан и возвращался через час с таким видом, будто только что открыл новый материк. Чимола спросил Анри, когда они с Микаэлем собираются устраивать турнир, на что получил обнадеживший ответ: "Через недельку объявим..."
Девушки носились по воздуху наравне с мужчинами. Глядя на головокружительные виражи Марины, гонявшей между скал Кичи, я подумала, что мы, пожалуй, никогда не поймем друг друга... А девушек в окружении Микаэля оказалось немало.
Я не ошиблась, когда предполагала, что общество друзей Микаэля будет меня напрягать. Они говорили на темы, о которых я ничего не знала, и которые не представляли для меня никакого интереса - эта часть вечера была скучной, но я хотя бы могла заместить скуку занятиями одноклассников, пока они чем-то занимались, а потом мне оставалось лишь невежливо пялиться в экран компьютера.
И - да. Здесь было слишком много любви. Повадка Микаэля прижимать меня к себе при каждом удобном случае в этой среде не была странной. Тут постоянно кто-то кого-то обнимал, целовал или многозначительно касался. Но пар в привычном представлении почти не было. Одна и та же девушка могла вчера чесать за ухом Отто, сегодня сидеть на коленях у Чимолы, завтра целоваться с кем-нибудь еще. И с каждым так, будто он ее единственная любовь на всю жизнь.
- Среди твоих знакомых есть женатые? - спросила я Микаэля, наблюдая за всем этим безобразием.
- Я хочу быть первым, - в ответ нежно шепнул он мне в ухо, поцеловал висок и вышел из-за столика, чтобы включить кофеварку.
Я не смогла скрыть напрягшееся лицо от сидевшего напротив Анри. Марианны сегодня не было, и он никого не обнимал (прочие девушки, как я уже заметила, не стремились к тесному общению с ним).
- Психокоррекция, - пристально посмотрев на меня, произнес он.
- Что? - не поверив ушам, уточнила я.
- Ты правильно меня услышала, - безжалостно сообщил Анри. - Твой бывший тебе мешает. Только из-за привязанности к нему ты не готова к любви Микаэля. Сколько осталось до начала занятий в школе? Хочешь увидеть его и снова стать несчастной?
До встречи с Игорем оставалось два дня. Анри был прав.
25. Психокоррекция
