– Мария Владимировна, сколько лет сколько зим, – сказал Серёга и натянуто улыбнувшись добавил, – а вы всё так же хороши.
– Как же ты жил всё это время? – спросила женщина, – ведь после того как ты сбежал от нас, я много думала и молилась за твою душу.
– Да по-разному, – немного отведя взгляд, ответил Серёга и попытался рукавом куртки спрятать татуировки, набитые на кистях и пальцах рук.
– Я всё понимаю, – невозмутима продолжила женщина, – единственное что я прошу тебя, Серёженька, задумайся о том, что же ждёт нас всех потом, какой суд над нами будет и что ты сможешь на нем ответить.
– Мария Владимировна, я постараюсь, – ответил Серёга и опустил глаза словно нашкодивший школьник, отчитываемый строгой преподавательницей.
– Все на выход! – громко повторил настоятель.
– Прощай, Серёжа, береги себя и свою душу, сказала женщина и окинув Алекса холодным взглядом, покинула храм в след за другими прихожанами.
Когда последний человек вышел из главного зала захлопнув за собой дверь, настоятель подошёл к Алексу и пристально, с осуждающим недоверием ещё раз посмотрел ему глаза.
Только сейчас Алекс увидел следы синяков на лице священника старательно замазанных тональным кремом.
– Вы верите в Бога? – спросил настоятель, холодными глазами вглядываясь, как показалось Алексу, в его душу.
– Я верю, что каждый человек в конце концов ответит за все свои деяния!
– Тогда я сочувствую вашей душе, затерявшейся в черноте бытия опутавшей её, – с грустью сказал настоятель и отошёл к золотой иконе висевшей напротив алтаря.
На позолоченной иконе был изображён лик человека в белой рясе окружённой божьей сенью, но как Алекс не старался узнать того, кто изображён, у него не получилось.
– Это великомученик земли русской, Трифон! – понимая невежество пришедшего в храм человека, сказал настоятель, – это тот, кто за все свои добрые дела просил лишь одного, чтобы все люди верили в Бога и никогда не отступали от его законов, жили в мире и радости, – смотря на икону продолжал говорить настоятель, – Кристину забрали неизвестные люди, приехавшие сюда, я не хотел отдавать её и даже пытался вызвать полицию, но приехавшие сотрудники нашей доблестной полиции дали мне чётко понять, что бы я не лез, куда не просят, иначе очень об этом пожалею, в довесок они жестоко избили меня прямо в божьем храме.
– Вы хоть что-нибудь можете мне сказать, о том, кто это был, чего они хотели, куда они забрали мою дочь? – спросил Алекс, смотря на утекающее в пустую время.
– К сожалению, я ничем не могу Вам помочь, но последнее что они мне сказали, это то, что придёт некий человек, он будет искать Кристину, и я должен буду передать ему это, – он протянул маленький браслет и смятую бумажку.
Алекс сразу узнал его. Он был золотой, с наружной стороны сплошь покрытый небольшими старинными, хорошо отшлифованными гранатами, посредине браслета возвышались, окружая какой?то странный маленький зелёный камешек, пять прекрасных гранатов?кабошонов, каждый величиной с горошину.
В тот день, когда он подарил его Виктории, они сидели возле камина в своём доме, пили вино, занимались любовью и самое главное, что у них тогда было, это вера, вера в то что всё будет хорошо, потому что они есть друг у друга и даже если целый мир будет против, они смогут всё преодолеть.
Настоятель подошёл к Алексу и вложил в его руку браслет. Алекс крепко сжал браслет в руке и почувствовал, как тонкая тёплая капелька скатилась по его щеке.
Раскрыв мятую бумажку, он прочитал несколько строк написанных каллиграфичным почерком:
Алекс почувствовал, как его начала захлёстывать, буквально переполнять страшная ненависть, обжигая всё внутри адским огнём. Смяв в руке бумажку, он положил её в карман куртки.
– Судя по всему это очень опасные, безжалостные люди и Бог, несомненно, их покарает, но и Вы тоже далеко не хороший человек, я вижу это в ваших глазах, – без злобы в голосе, сказал настоятель.
Настоятель положил свои руки на плечи Алексу и продолжая вглядываться в глаза, сказал: – Я не знаю, кто Вы такой и зачем Вы ищите Кристину, но прошу, найдите её и верните домой целой и невредимой, она ещё совсем дитя и ей ещё рано познать всю боль и жестокость взрослой жизни.
Алекс непроизвольно передёрнул плечами и по телу пробежали неприятные мурашки.
– В Ваших глазах я вижу нестерпимую боль, переросшую в отчаяние, – продолжил настоятель. – Очень много страданий выпало на вашу долю, грех убийств, ненависть и желание отомстить, всё это страшным огнём горит в Ваших глазах.
– Поверьте, святой отец, если бы можно было повернуть время вспять я бы многое изменил, но к сожалению, это не подвластно ни одному человеку и нам остаётся лишь расплачиваться за совершенные грехи и пытаться предотвратить новые, – сказал Алекс и повернувшись, направился к выходу из