Опочивальня царская огнями свечей светится. Только в углах дальних темнота прячется. Царь к полатям подходит, на углы темные озираясь боязливо, да на Федьку любуется. Тот лежит на перинах мягких да кулоном рубиновым играется.</p>
<p>
</p>
<p>
– Ну что, Феденька, довольна твоя душенька? – Царь рукою по груди белой его водит. – Говорят, Оболенский после трапезы почувствовал себя худо да в имение свое отбыл.</p>
<p>
</p>
<p>
– Поделом ему, государюшко, – Федька очи черные на Царя поднимает да языком горячим рубин на цепи золотой облизывает. – Не будет больше про моего Царя брехать языком своим грязным. Только мне сейчас не до него, свет мой ясный. В груди огонь горит такой сильный, что сердечко уже как уголек стало. А внизу живота все свело, словно камней тяжелых мне туда насовали.</p>
<p>
</p>
<p>
– Уж не отравил ли кто тебя, сокол мой ясный? – Царь с опаскою на Федьку поглядывает.</p>
<p>
</p>
<p>
– Ой, ты, государюшко! – Федька хохочет-заливается. – То любовь моя к тебе в душе горит. То страсть моя к тебе в животе тянет.</p>
<p>
</p>
<p>
Федька рубаху расшитую с себя скидывает и выгибает тело стройное. И тянется он к руке царской. И срываются стоны манящие с губ сладких да алых.</p>
<p>
