Я отрицательно покачала головой, и Вико с небрежностью, показавшейся мне деланной, рассказал, что когда ему было около десяти лет, его отец сильно разгневался из-за какой-то шалости сына.
- ...И тогда он ударил меня по лицу, а разговор наш проходил у камина. Я упал и ударился щекой о раскаленную каминную решетку. Отцу не понравилось, что я заплакал, он схватил меня за волосы и прижал щекой к решетке еще раз. То, что он всегда ненавидел и презирал меня, вы точно уже слышали, госпожа Годэ. Позвольте мне не повторять эту часть моей истории.
Меня замутило от мысли, сколько же жестокости скрывается за стенами богатых домов Южных земель. Я всегда это знала и благословляла судьбу за то, что та позволила мне провести детство рядом с тетушкой Ило, которая самым суровым наказанием для ребенка считала лишение обеда. Лесс тоже вспоминал о своих детских годах с улыбкой, никогда родители не поднимали на него руку, и он ни разу не ударил меня, пока мы были женаты. Мне не было жаль Вико, сидящего напротив меня - слишком оскорбительным было его поведение - но от жалости к обожженному десятилетнему мальчику, пытающемуся вырваться из рук отца, в горле появился комок. Вико, заметив мое расстроенное выражение лица, тут же сказал:
- Право, госпожа Годэ, вы слишком впечатлительны - то весьма давняя история. Нынче батюшка вполне доволен моей исполнительностью, а за шалости пеняет мне недостаточно сурово - об этом вам скажет любой иллириец.
- Шалости? - снова возмутилась я, забыв о недавнем приступе жалости. - Вот, значит, чем вы считаете свои бесчинства?! И особенно мерзкими они выглядят, потому что вы - понтифик. Зачем вам эта должность, если вас привлекают только разврат и беззаконие?
Вико удивленно посмотрел на меня.
- Госпожа Годэ, вы полагаете, что кто-то интересовался моим мнением, когда решался вопрос понтификата? Меня просто взяли за шкирку, как шелудивого кота, и швырнули под ноги кардиналам. Если бы я не согласился, отец бы просто повесил меня на воротах дома Брана. Тут же мы пришли с ним к пониманию. Я приношу хоть какую-то пользу семье, отец закрывает глаза на некоторые мои проступки. Если бы я был так храбр, как Раг, умен, как Рино, или обходителен, как Северро, то мне не пришлось бы взгромождать на себя проклятую тиару, но увы, я терпеть не могу сражения, равно как и науку, да и достойно представить род Брана в Западных землях не смогу...
Откровенность Вико меня несколько ошарашила, он рассказывал мне о братьях, точно мы были давними приятелями.
- ...Думаю, вам бы понравился Рино, госпожа Годэ, - он слегка заносчив, но очень остроумен, - продолжал Вико. - С Рагом вам лучше бы не встречаться, а Северро очень мил с теми, кого он собирается использовать в своих целях.
Вико некоторое время совершенно беззаботно болтал о братьях, а когда мой вид стал вовсе уж растерянным, пояснил: "Эта тема для беседы ничем не хуже прочих, не так ли? А разговор наш в любом случае настолько неприличен, что нет ровно никакого смысла обдумывать свои слова". Я не нашлась, что возразить, и тут же за это поплатилась. Вико, явно решив, что теперь пришла его очередь слушать, спросил:
- А вы, госпожа Годэ, и в самом деле расположены к старшему господину Альмасио?
От неловкости я утратила на время дар речи, но затем мне в голову пришла странная мысль: "Я же только недавно сожалела, что мне не с кем обсудить господина Ремо! Это безумие, разумеется, но и в самом деле - почему бы и нет?". И я, решившись, ответила:
- Мне льстило внимание господина Альмасио. Одно время мне казалось, что я никогда больше не выйду замуж, но теперь я вижу, что это несбыточный план. Женщина в Южных землях, обремененная такой дурной славой в родных краях, как я, не сможет прожить без поддержки мужчины, не впав в нищету и позор. Я подумывала уйти в монастырь, но у меня крепкое здоровье и слабый дух - проживу я там долго, и, боюсь, все так же несчастливо. Поэтому другого выхода кроме как выйти замуж повторно, я не вижу.
- Звучит разумно, - согласился Вико.
- Когда господин Эттани начал искать мне жениха, - рассуждала я, - то поначалу казалось, что мне предстоит, умерив остатки гордости, выйти замуж за мужчину весьма низких достоинств, поставленного в безвыходное положение. Но внимание господина Альмасио - одного из самых богатых и привлекательных вдовцов Иллирии - подарило мне надежду. Он один во всем городе был добр ко мне, а ко мне давно уж никто... не проявлял внимания.
- И что же вас тревожит?
- Тревожит?.. - переспросила я. - Напротив, я очень рада тому, как складываются обстоятельства и...
Вико выразительно закатил глаза, да я и сама чувствовала, что в голосе моем нет убежденности. Действительно, я не была счастлива. Возможно, пара мгновений минувшего дня, когда я видела солнечную рябь на морских волнах, могли называться светлыми, но имело ли то прямое отношение к господину Ремо?..
- Сегодня служанка сказала мне, чтобы я опасалась господина Альмасио из-за того, что он трижды был женат и жены его умирали молодыми, - решившись, наконец, призналась я. - И я не могу до сих пор определиться, как же мне отнестись к ее советам. Это совсем юная девушка, склонная преувеличивать и сплетничать, но почему-то я не смогла пропустить ее слова мимо ушей.
Вико хитро усмехнулся, но поддержал разговор не сразу.
- Госпожа Годэ, - сказал он, приняв отстраненно-насмешливый вид, - если я скажу, что мнение слуг о господах частенько куда более верное, нежели у господ о слугах, вы примете это во внимание?..