«блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими»[374]. Однако и Господь в Священном Писании называется «князем мира». Поэтому там, где существует мир и внутреннее спокойствие, и сердце, жаждущее мира, «который превыше всякого ума»,[375] там воцарится и Господь наш Иисус Христос.
«Безгрешна»
В душу, в которой есть совершенство, святость и мир, не проникает грех; грех бежит от нее, как тьма бежит от света.
Но безгрешность – это свойство, которым обладает исключительно и только Бог: «Ибо только Ты один без греха». Однако то, что Мать Церковь просит через своих служителей, чтобы день наш был «безгрешен», показывает, насколько ненавистен Богу грех. В грехе заключен ад, «ибо возмездие за грех – смерть»[376].
Что необходимо для того, чтобы мы спаслись от приступов греха?
Прежде всего – МОЛИТВА. Молитва в мыслях, в размышлениях, в уме. Потому что все грехи и преступления, все падения и все страсти начинаются в уме. Так будем молиться и изгоним первое размышление, первый приступ, первую плохую мысль, никогда не станем грешить. Поэтому мой совет таков: «НИКОГДА НЕ ГОВОРИ СО СВОИМ УМОМ». Не только в связи с молитвой, но особенно в связи с грехом.
Однако, поскольку мы слабы духом и искушение стремительно обрушивается на нас, чтобы вовлечь нас в злодеяние, нам необходима помощь Бога. Горе тому, кто считает себя крепким и сильным. Ему грозит опасность пасть быстрее всех. «Кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть»[377]. Так помолимся. Все мы слабы. Все мы ходим в этой жизни по натянутому канату. Только помощь Бога нас укрепляет. Она нас держит.
В жизни человека случаются страшные моменты, которые способны разрушить его духовный мир, и только божественная помощь всесильного Имени Господа спасает тех, кто Его призывает с глубоким смирением. Поэтому будем просить Бога денно и нощно о «ДНЕ ВСЕГО СОВЕРШЕННА, СВЯТА, МИРНА И БЕЗГРЕШНА».
110. Жил когда-то в одном городке на Крите, рядом с Кали Лимани, один крестьянин, умный и образованный, но ему довелось родиться во времена господства разных ересей. В душе у него была тревога, и он часто себя спрашивал:
«Я на правильном пути? Или ошибаюсь и тону и я, и жена моя, и дети мои? Ах, Боже, пошли мне Ангела Твоего, если он у тебя есть, чтобы он направил меня на путь истинный!» – И снова: «Ах, Боже мой… ах, Боже мой…» – Так происходило много лет…
Как-то проходил мимо его виноградника православный диакон. Слово за слово – завязалась беседа, и крестьянин позвал диакона в свой дом. Когда они пришли в дом, диакон заговорил о православной вере. Вся семья внимательно слушала его.
Всю ночь он говорил им о Господе, о воплощении Его как Богочеловека, о Служении, о Таинствах, о смерти, о Царстве Небесном, о Суде Господнем и о других вопросах нашей веры.
Никто не скучал. Все пленились его сладкими как мед словами. Их сердца распалились от стремления к истинной вере. Их глаза открылись, засияли светом Православия.
Утром все вместе захотели, если возможно, немедленно креститься. Диакон не стал терять времени: взял с собой виноградаря и они пошли к местному епископу. Епископ их принял и спросил диакона, кто он, откуда пришел и куда направляется. Диакон встал и ответил:
– Я иду из Иерусалима. Я Архидиакон Великого Архиерея и иду в Афины по его церковным поручениям. Но так как на море разыгралась сильная буря, мы пристали здесь, в Кали Лимани. Я пришел сегодня к вам, чтобы попросить крестить этого человека и его семью, всех членов которой я обращал, как подобает, все ночь в православную веру.
Епископ, услышав, что он был Архидиаконом Великой Церкви Христовой Иерусалимского Патриархата, не спросил ничего другого, но любезно сказал ему подождать, пока пройдет время, и попросил его на следующий день, в пятницу, принять участие в литургии Преждеосвященных Даров, потому что был Великий Сорокоуст. В то же время он уверил его, что обращение продолжится через несколько дней и в Пасху он окрестит крестьянина и его семью.
На другой день действительно совершилась литургия Преждеосвященных Даров. Во время большого входа диакону дали держать и перенести в молчании святой дискос с Пресвятым Телом Господа.
Все это совершил чужеземный Архидиакон, но сильно дрожа. Чуть не потеряв равновесие, он совершил перенесение. С большим трудом, со священном страхом и трепетом он вошел в святой алтарь.
Это заметили все. И епископ, и священник, и толпа христиан видели и чувствовали, что страх Архидиакона не был простым страхом. Такое необычное и загадочное поведение продолжалось и во время Божественного Причащения.
После окончания литургии епископ спросил архидиакона, не заболел ли он, и нет ли у него какой-нибудь необычной слабости. Архидиакон ответил:
– Действительно, владыка святый, я одержим слабостью, которую никто не может излечить. Каждый раз, когда я прислуживаю на Божественных и
