Твою Кровь… и «через нас», недостойных, священников, – всему Твоему народу.
Это третья молитва, в которой священник обращается прямо к Иисусу Христу, а не к Небесному Отцу. (Первая – молитва Евангелия, вторая – молитва Херувимской песни и третья – теперь, незадолго до Возношения.) Она обращена к Христу по трем причинам:
Первая: Потому что Христос – Учредитель Таинства богослужения, Жертва, Всенепорочный Агнец, из Которого берутся Тело и Кровь.
Вторая: Потому что он Сам дал Себя в пищу и питие вначале Своим ученикам, наследником которых является служащий иерей.
Третья: Потому что Сам Христос велел Своим апостолам передать Его Тело и Его Кровь через богослужение тем, кто верит в святое Его Имя и следуют Его евангельским заповедям.
Поэтому молитва напоминает нам, что эти предлежащие святыни те же, что передал нам Господь в вечер Великого Четверга. Таким образом, эта молитва дает нам внутреннее ощущение и убеждение, что Господь среди нас.
Иисус Христос присутствует среди нас. Хлеб и Вино не являются символами Божественного Тела и Крови, но они сами и есть Тело и Кровь Агнца, которые принесены в жертву, и заклание Которого продолжается бескровно ради спасения всего мира.
Над святым престолом и под образом Богоматери Оранты навеки запечатлена Божественная литургия, в час, когда Вечный Архиерей Иисус Христос передает, как во время Тайной Вечери, Свои Тело и Кровь апостолам. Тот же образ нам передают слова молитвы: «…державною Твоею рукою преподати нам Пречистое Тело Твое и Честную Кровь».
Великий и Вечный Архиерей Иисус Христос причащает священников и руками священников причащает народ. Увы, нам, мы ничего не понимаем! Нас причащает Христос, а мы причащаем вас. Священник является орудием Бога и слугой народа. Мы, священники, «рабы рабов»!
175. Одним из таких смиренных слуг был и духовник отец Григорий. Однажды, как он сам рассказывал, в Великий Четверг в конце Божественной литургии к нему подошел молодой монах, который держал зажженный светильник. Он вошел в святой алтарь и сказал отцу Григорию:
– Святый отче, не заканчивай, прошу тебя, Божественного Причастия, потому что ты должен причастить еще трех братьев, которые ждут здесь, наверху. Поэтому я пришел тебя забрать.
Отец Григорий тут же подчинился и, ничего не спросив, последовал за ним. Впереди шел монах, а за ним – отец Григорий с пречистыми Тайнами.
Несмотря на крутой подъем, узкую тропинку среди гор и свой почтенный возраст, он не чувствовал усталости. Вскоре они пришли в просторную пещеру, где их ждали три великовозрастных аскета.
Они причастились Пречистых Таин и поблагодарили его, сказав:
– Приходи и на следующий год, святый отче, в Великий Четверг причастить нас, но никому не говори о том, что видел здесь.
Он послушался их и, ничего не спросив, в сопровождении молодого монаха вернулся вниз.
При входе в церковь молодой монах поклонился, поцеловал Святую Чашу и сказал сладчайшим голосом, что снова придет на следующий год с той же просьбой. Пройдя вперед, отец Григорий обернулся, чтобы посмотреть, как тот поднимается по тропинке, но молодого монаха нигде не было видно…
Все это потрясло отца Григория, но он сдержал обещание и ничего никому не рассказывал.
Это повторялось таким же образом еще два года. Приближалась четвертая по счету Пасха.
В Лазареву субботу все отцы скита собрались в кириаконе, чтобы служить всенощную. Когда закончилась служба, и они подошли к синодику за угощением, произошел спор о том, существуют ли теперь затворники, подобные древним, или чин немногих блаженных. Большинство с уверенностью говорили, что прошли прежние славные времена, и что в их время (а был примерно 1890 год) монашеский образ жизни пришел в упадок. Тогда совершенно внезапно – или по рассеянности, или увлекшись – отец Григорий сказал:
– Есть и сегодня, Благодатью Божией.
– Где? – спросили его.
– Здесь наверху, на Эмоне, недалеко от Афона, – и показал рукой.
Его признание произвело большое впечатление на монахов, но они ничего не сказали. Отец Григорий вернулся в свою каливу, огорченный, ругая себя за излишнюю откровенность…
Через четыре дня снова явился тот же молодой монах и, по знаку взяв Честные и Святые Дары, он последовал за ним и снова очутился в пещере, где три блаженных пустынника причащались Пречистых Тайн.
Тогда старший из них сказал:
– Почему ты, святый отче, нарушил нашу заповедь и рассказал о нас братьям.
Отец Григорий не отвечал…
– Из-за этой твоей болтливости, не приходи на следующий год со Святыми Тайнами. Но если придешь, найдешь нас такими, какими будет угодно Всеблагому Богу. И снова мы тебя просим: не проговорись о нас…
