Однажды утром Уилл, искавший Маленького Джона, нашел его в саду: он стоял, опершись о ствол старого дуба и повернув голову в сторону леса. Лицо Джона было бледно, а его невидящие глаза уставились в одну точку. Уилл испугался, схватил старика за руку, позвал по имени: но Джон не ответил — он был мертв.
Этот неожиданный удар страшно опечалил славного Уилла. Он отнес тело умершего в дом, и наследующий день вся семья Гэмвеллов провожала своего любимого брата на кладбище в Хатерсейдже, расположенном в шести милях от Кастлтона, в Дербишире. [124]
Гробница храброго Маленького Джона существует до сих пор, и ее можно узнать по удивительной величине надгробной плиты. Внимательный взгляд еще может различить на ней инициалы
Предание рассказывает, что некий антиквар, большой любитель редкостей, приказал вскрыть огромную гробницу, вытащил находившиеся в ней кости и поместил их как достойный обозрения экспонат в свой кабинет анатомических редкостей. Но, к несчастью для достойного ученого, как только он перенес в свой дом эти человеческие останки, он потерял всякий покой: в его жилище поселились разорение, болезни и смерть, да и могильщик, принимавший участие в осквернении гробницы, также потерял близких себе людей. Тогда они оба поняли, что тяжко оскорбили Небо, потревожив немую могилу, и благочестиво захоронили останки старого лесника в освященной земле.
И с этих пор антиквар и могильщик живут счастливо и спокойно: Бог, прощающий покаявшемуся любой грех, простил и этих святотатцев.
ЧЕРНЫЙ ТЮЛЬПАН
I
20 августа 1672 года город Гаага, такой оживленный, сияющий и нарядный, словно в нем царит вечный праздник, — город Гаага со своим тенистым парком, огромными деревьями, склоненными над готическими зданиями, с зеркальной поверхностью широких каналов, в которых отражаются почти восточные по стилю купола его колоколен, — 20 августа 1672 года, город Гаага — столица семи Соединенных провинций, [125] был заполнен высыпавшими на улицу возбужденными толпами граждан. Они, торопясь и волнуясь, с ножами за поясом, с мушкетами на плечах или с дубинами в руках, пестрым потоком стекались со всех сторон к грозной тюрьме Бюйтенгоф. Там в то время томился по доносу врача Тикелара, за покушение на убийство, Корнель де Витт, брат Яна де Витта, бывшего великого пенсионария Голландии.[126]
Если бы история этой эпохи и в особенности того года, с середины которого начинается наш рассказ, не была неразрывно связана с двумя вышеупомянутыми именами, то несколько последующих пояснительных строк могли бы показаться излишними. Но мы предупреждаем нашего старого друга- читателя, которому на первых страницах всегда обещаем, что он получит удовольствие, по мере наших сил выполняя это обещание, — мы предупреждаем его, что это введение так же необходимо для ясности нашего повествования, как и для понимания того великого политического события, с которым связана эта повесть.
Корнелю, или Корнелиусу де Витту, главному инспектору плотин области, бывшему бургомистру своего родного города Дордрехта и депутату генеральных штатов Голландии, было сорок девять лет, когда голландский народ, разочаровавшись в республиканском образе правления, как его понимал великий пенсионарий Голландии Ян де Витт, проникся страстной любовью к идее штатгальтерства,[127] которое в свое время было особым эдиктом навсегда упразднено в Голландии по настоянию Яна де Витта.
Так как очень редко бывает, чтобы общественное мнение в своей капризной изменчивости не связывало определенного принципа с какой-нибудь личностью, то и в данном случае народ связывал республику с двумя суровыми братьями де Витт, этими римлянами Голландии,[128] непоколебимыми сторонниками умеренной свободы и благосостояния без излишеств. А за идеей штатгальтерства, казалось народу,
