— С вашего позволения, — сказал вдруг Паоло Томмази, прикладывая руку к шляпе, — я знаю.
— Кто же это, мой бравый бригадир?
— Паскаль Бруно, ваше сиятельство.
Графиня вскрикнула и упала в обморок. Праздник этим происшествием и закончился. Через час после этого князь де Бутера, удалившись в свою комнату, сел за письменный стол и занялся кое-какими делами. Внезапно с торжествующим видом появился мажордом.
— В чем дело, Джакомо? — спросил князь.
— Я вам говорил, ваше сиятельство.
— А что ты мне говорил?
— Что вы его только поощряли своей добротой.
— Кого его?
— Капитана Альтавилла.
— А что он сделал?
— Что он сделал?.. Ваше сиятельство помнит, как я вам докладывал, что он каждый раз кладет себе в карман серебряный прибор.
— Ну помню, дальше что?
— Виноват, ваше сиятельство приказали оставить его в покое, пока он берет только один свой прибор.
— Да, я припоминаю.
— Так вот сегодня, ваше сиятельство, он взял не только свой прибор, но и приборы своих соседей. Не хватает сразу восьми приборов.
— Это другое дело, — сказал князь и, взяв листок бумаги, написал следующее: «Князь Геркулес де Бутера имеет честь сообщить капитану Альтавилла, что, не обедая больше дома, он лишен удовольствия на будущее время видеть его у себя за столом, почему и просит капитана принять прилагаемый маленький подарок в возмещение того ущерба, что наносит его привычкам».
— Вот, — сказал князь, отдавая мажордому вместе с письмом пятьдесят унций, — завтра ты отнесешь это письмо и деньги капитану Альтавилла.
Джакомо знал, что нельзя противоречить, раз князь что-либо сказал, а потому поклонился и вышел. Бутера спокойно продолжил свое занятие. Так прошло минут десять. Но тут вдруг Бутера услышал, что кто-то шевелится у двери его кабинета, поднял голову и увидел какого-то калабрийского крестьянина. Он стоял на пороге его комнаты со шляпой в одной руке и каким-то пакетом в другой.
— Кто там? — спросил князь.
— Я, ваше сиятельство, — послышалось в ответ.
— Кто ты?
— Паскаль Бруно.
— Зачем ты сюда пришел?
— Затем, ваше сиятельство, — сказал Паскаль Бруно, подходя к столу и высыпая на него полную шляпу золотых монет, — чтобы отдать вам те триста унций, что вы мне любезно одолжили. Я их употребил на то дело, о котором вам говорил. Сгоревшая гостиница вновь отстроена.
— Так-так, ты держишь свое слово. Ну что ж, я очень рад.
Паскаль поклонился.
— И еще, — добавил он, немного помолчав, — вот восемь столовых приборов с вашим гербом и инициалами. Я нашел их в кармане у капитана, который, вероятно, украл их у вас.
— Черт возьми! — сказал князь. — Интересно, что эти приборы приносишь именно ты. А что там у тебя в пакете?
— В этом пакете, — сказал Бруно, — находится голова мерзавца, который злоупотреблял вашим гостеприимством. Я принес ее вам в доказательство своей преданности, в которой я поклялся.
Бруно развернул пакет и, взяв окровавленную голову капитана Альтавилла за волосы, положил ее на письменный стол князя.
— Какого же черта мне делать с таким подарком? — спросил Бутера.
— Все что будет угодно вашему сиятельству, — сказал Бруно, поклонился и ушел.
Князь де Бутера, оставшись один, некоторое время смотрел на эту голову, качаясь в своем кресле и насвистывая любимый мотив. Потом он позвонил; вошел мажордом.
— Джакомо, — сказал ему князь, — не надо завтра относить письмо капитану Альтавилла. Разорви это письмо, деньги возьми себе, а эту падаль выброси в помойную яму.
