«Вы ошиблись, не правда ли, доктор? — сказал больной. — Ровно шесть часов».
«Да, и что же?»
«И что же? Вот входит скелет».
И больной с глубоким вздохом откинулся назад.
Доктор посмотрел во все стороны.
«Но где вы его видите?» — спросил он.
«На его обычном месте, в проходе за кроватью, между занавесями».
Доктор встал, подошел к кровати, раздернул ее занавеси и занял между ними то место, что должен был занимать скелет.
«А теперь вы все еще его видите?»
«Я не вижу нижней части туловища, потому что вы закрываете его вашим телом, но я вижу череп».
«Где?»
«Над вашим правым плечом. У вас как бы две головы: живая и мертвая».
Несмотря на все свое неверие, доктор вздрогнул.
Он обернулся, но ничего не увидел.
«Мой друг, — сказал он с грустью, подойдя к больному, — если вам надо сделать распоряжение по части завещания, сделайте».
И он вышел.
Девять дней спустя Джон, войдя в комнату своего хозяина, нашел его в постели мертвым.
Прошло ровно три месяца, день в день, со времени казни разбойника.
IX
— Ну и что же это все доказывает, доктор? — спросил г-н Ледрю.
— Это доказывает, что органы, передающие мозгу впечатления, которые они воспринимают, вследствие некоторых причин расстраиваются и становятся, таким образом, как бы плохим зеркалом для мозга, и тогда мы видим предметы и слышим звуки, которых не существует. Вот и все.
— Однако, — сказал шевалье Ленуар с робостью добросовестного ученого, — случается же, что некоторые предметы оставляют след, что некоторые предсказания сбываются. Как вы объясните, доктор, тот факт, что удары, нанесенные привидением, оставляли синяки на теле того, кто им подвергался? Как вы объясните, что привидение могло за десять, двадцать, тридцать лет вперед предсказать будущее? Может ли несуществующее причинить вред тому, что существует, или предсказать то, что должно случиться?
— А, — сказал доктор, — вы имеете в виду видение шведского короля?
— Нет, я хочу сказать о том, что сам видел.
— Вы?
— Да, я.
— Где же?
— В Сен-Дени.
— Когда это было?
— В тысяча семьсот девяносто четвертом году, во время осквернения гробниц.
— О да! Послушайте об этом, доктор, — сказал г-н Ледрю.
— Что? Что вы видели? Расскажите.
— Извольте. В тысяча семьсот девяносто третьем году я был назначен директором Музея французских памятников и в этом качестве присутствовал при эксгумации останков в аббатстве Сен-Дени, переименованном просвещенными патриотами в Франсиаду. По прошествии сорока лет я могу рассказать вам о странных событиях, которыми ознаменовалась эта история.
Ненависть, внушенную народу к королю Людовику Шестнадцатому, не смог двадцать первого января утолить эшафот, и она была перенесена на весь его род: было решено преследовать монархию до самого ее истока, монархов — даже в их могилах, и прах шестидесяти королей рассеять по ветру.
Может быть, заодно хотели убедиться, сохранились ли нетронутыми, как утверждали, великие сокровища, якобы зарытые в некоторых из этих гробниц — как говорили, неприкосновенных.
Народ устремился в Сен-Дени.
