Я поспешил открыть.
Это были хозяин гостиницы и мой посланец, державший в руке письмо.
Я схватил его и распечатал.
Шум разбудил моих спутников. Нас было шестеро, и занимали мы анфиладу из трех комнат. Поэтому я мог видеть, как одни приподнимались в постелях на локтях, а другие высовывали головы в проемы дверей, и все они обращали ко мне вопросительные взгляды.
— Господа, — сказал я, поворачиваясь к ним, — вы приглашены на большую охоту в Сьерре-Морене.
— Кем?
— Теми, кто там живет, черт побери!
— Как! Этими…
— Тихо! — вмешался Александр. — Не будем называть вещи, а тем более людей своими именами: это хорошо лишь для господина Буало!
— Быть не может! — хором воскликнули остальные.
— Проклятие! Да вот же их письмо:
— Что скажете об этом?
— Hurra por los ladrones[225] Сьерры-Морены! — закричала вся компания.
— Да, но, для того чтобы прибыть на встречу в назначенное время, нам придется отправиться завтра в путь в два часа ночи, и надо выспаться.
И я дал еще два ду́ро посланцу, пообещавшему вернуться днем, чтобы узнать, нуждаемся ли мы в проводнике.
На рассвете я письмом уведомил наших друзей из Кордовы, что хочу сообщить им новости величайшей важности. Друзья явились.
Это были двое молодых людей лет двадцати пяти-двадцати шести: одного звали Парольдо, второго — Эрнандес де Кордоба.
Парольдо был сын богатого местного банкира, а Эрнандес — дворянин, чье состояние давало сто тысяч реалов годового дохода.
Был и третий — мужчина лет тридцати пяти-тридцати шести, кордовский буржуа, беззаботный кутила, всегда веселый, всегда на все готовый, если только речь шла о женщинах, еде или охоте.
Звали его Равес.
Когда собрались все трое, я рассказал им о моем демарше, предпринятом по отношению к господам из Сьерры, и показал полученный мною ответ.
Прочитав его, они переглянулись.
— Вот как! — воскликнул Парольдо. — Что скажете об этом, Эрнандес?
— А вы, Равес?
— Скажу, что это чудесно!
— Встреча назначена на завтрашнее утро? — спросил Парольдо.
— Как видите, на завтрашнее утро.
— Хорошо, мы все подготовим к завтрашнему утру.
— Вы не видите никаких препятствий для этой экспедиции?
— Вы имеете в виду опасность?
— Да.
— Никакой опасности нет.
— Дело в том, что я не хотел бы, чтобы моя прихоть вовлекла вас в слишком рискованную экспедицию.
— О, как только вы получили обещание от этих господ, вы среди них будете в такой же безопасности, как в этой почтовой гостинице, а мы — как у себя дома.
— Есть ли необходимость взять моего посланца?
— Зачем?
