— Апоплексического удара.
— От него умирают?
— Да, если вовремя не пустить кровь.
— Ламартиньер, вы больше меня не покинете.
— Это невозможно, государь: у меня есть мои больные.
— Прекрасно! Но мне кажется, что мое здоровье интересует Францию и Европу не меньше, чем здоровье всех ваших больных вместе взятых; вашу кровать будут каждый вечер ставить рядом с моей.
— Государь!..
— Какая вам разница — спать здесь или спать в другом месте? А вы ободрите меня одним вашим присутствием, мой дорогой Ламартиньер, и напугаете болезнь, ибо болезнь знает вас, она знает, что у нее нет более жестокого врага, чем вы.
Вот почему хирург Ламартиньер оказался 26 марта 1774 года на маленькой кровати в голубых покоях Версаля; около пяти часов утра он пребывал в глубоком сне, тогда как король не спал.
Людовик XV, не спавший, как мы только что засвидетельствовали, издал тяжелый вздох; но поскольку вздох имеет лишь то реальное значение, что придает ему вздыхающий, то Ламартиньер, который храпел, вместо того чтобы вздыхать, услышал его (хотя и храпел), но не придал ему — или, скорее, сделал вид, что не придает, — никакого значения.
Король, видя, что его постоянный хирург остается безучастным к этому зову, склонился над краем кровати и при свете толстой восковой свечи, горевшей в мраморной чаше, стал разглядывать своего стража, укрытого от самых пристальных взглядов толстым пушистым одеялом, доходившим до кисточки его ночного колпака.
— Ой! — произнес король. — Ах!
Ламартиньер услышал и это; но междометие может подчас вырваться у спящего человека, и это еще не причина, чтобы другой просыпался.
Поэтому хирург продолжал храпеть.
— Как счастлив он, что может так спать! — пробормотал Людовик XV и добавил: — До чего бесчувственны эти врачи!
Он решил еще подождать и наконец после четвертьчасового бесплодного ожидания произнес:
— Эй, Ламартиньер!
— Ну что, государь? — ворчливо спросил медик его величества.
— Ах, милый Ламартиньер, — повторил король, охая как можно жалобнее.
— Ну что?
И, ворча, как человек, который уверен, что может злоупотреблять своим положением, доктор соизволил вылезти из постели.
Он увидел короля сидящим в кровати.
— Что, государь, вы больны? — спросил врач.
— Думаю, что да, дорогой Ламартиньер, — отвечал его величество.
— О-о! Вы немного взволнованы.
— О, очень взволнован.
— Чем?
— Не знаю.
— А я знаю, — прошептал хирург, — это страх.
— Пощупайте мой пульс, Ламартиньер.
— Я это и делаю.
— Ну?
— Что ж, государь, восемьдесят восемь ударов в минуту — это много для стариков.
— Для стариков, Ламартиньер?
— Несомненно.
— Мне только шестьдесят четыре года, а человек в шестьдесят четыре года еще не стар.
— Он уже и не молод.
— Ну, так что же вы предписываете?
— Прежде всего, что вы чувствуете?
— По-моему, мне немного душно.
— Нет; наоборот, вам холодно.
— Я, наверное, красен?
