— Ничего, ничего, говорю я вам, — отвечала г-жа де Шовелен, — ничего!
Голос замер на ее устах, взгляд был неподвижен, в то время как рука, белая, точно из слоновой кости, медленно поднималась, чтобы указать на что-то, чего не видел монах.
— Сделайте милость, сударыня, — настаивал отец Делар, — скажите мне, что вы видите.
— О, я не вижу ничего, нет, нет, это безумие! — воскликнула г-жа де Шовелен, — и тем не менее… о! Но посмотрите же, посмотрите же!
— Куда?
— Там, там, видите?
— Я ничего не вижу.
— Вы ничего не видите вон там, там?..
— Решительно ничего; но вы, сударыня, скажите, что видите вы?
— О, я вижу… я вижу… Но нет, это невозможно.
— Скажите.
— Я вижу господина де Шовелена в придворном платье, но бледного и идущего медленными шагами; он прошел вон там, там.
— Боже милостивый!
— Он прошел, не видя меня! Вы понимаете? А если и видел, то не заговорил со мной! Это еще более странно.
— А в эту минуту вы по-прежнему его видите?
— По-прежнему.
И палец, и глаза маркизы указывали направление, в каком шел маркиз, оставаясь невидимым для взгляда отца Делара.
— Но куда он идет, сударыня?
— В сторону замка; он проходит там, возле большого дуба, там… Смотрите, смотрите, вот он приближается к детям; за купой деревьев он поворачивает. Он исчезает. О, если дети все еще там, где они были, не может быть, чтобы они его не видели.
В то же мгновение раздался крик, заставивший г-жу де Шовелен вздрогнуть.
Это был крик обоих детей.
Он прозвучал так печально и так мрачно в темнеющем пространстве, что маркиза едва не упала навзничь.
Отец Делар подхватил ее.
— Вы слышите? — прошептала она. — Вы слышите?
— Да, — ответил отец Делар, — в самом деле был чей-то крик.
Почти тотчас маркиза увидела или, вернее, почувствовала, что к ней подбегают дети. Слышен был их стремительный бег по песку аллей.
— Маменька! Маменька! Вы видели? — кричал старший.
— Маменька! Маменька! Вы видели? — кричал младший.
— О сударыня, не слушайте их! — говорил аббат (он бежал сзади и запыхался, стараясь их догнать: настолько быстрым был их бег).
— Ну, дети, что случилось? — спросила г-жа де Шовелен.
Но они не отвечали и лишь прижались к ней.
— Да ну же, — сказала она, лаская их, — что произошло? Говорите!
Дети переглянулись.
— Говори ты, — сказал старший младшему.
— Нет, говори ты.
— Ну хорошо, маменька, — сказал старший, — ведь вы видели его, как и мы?
— Вы слышите? — воскликнула маркиза, воздев руки к небу. — Вы слышите, святой отец?
И она сжала холодными как лед руками дрожащую руку камальдульца.
— Видели? Кого видели? — с трепетом спросил тот.
— Нашего отца, — сказал младший, — разве вы его не видели, маменька? Однако он шел с вашей стороны, он должен был пройти совсем близко от вас.
— О! Какое счастье! — воскликнул старший, хлопая в ладоши. — Вот папа и вернулся!
Госпожа де Шовелен повернулась к аббату.
— Сударыня, — сказал он, поняв ее вопросительный взгляд, — могу заверить вас, что эти господа ошибаются, утверждая, будто видели господина
