Полную противоположность Молибдену представлял его единомышленник Коган: вертлявый, нервический человек с козлиной бородкой, стремительными глазами, с пергаментным, сморщенным лицом.
Движения Когана были порывисты, голос криклив: во время разговора ноги Когана дергались. Он более всего напоминал больную птицу, которая судорожно цепляется за ветку, не будучи в силах сохранить равновесие.
И Когана и Молибдена Павел знал задолго до того, как они попали в Совет ста. Он в детстве еще слышал о гениальных открытиях этих неразлучных друзей, поставивших телемеханику и телевидение на крепкие ноги. Но, преклоняясь перед их блестящими умами, Павел не мог при встрече с ними побороть чувства неприязни, которое охватило его.
— Кто неприятен тебе? — в упор спросил Коган, жестикулируя руками.
— Ты ошибся! — смутился Павел, чувствуя досаду и проклиная в душе чересчур тонкую, нервную организацию Когана, — я не выспался и раздражен.
Коган засмеялся.
— Бросим это! — загудел Молибден, — сядь, Арон! Садись и ты. В ногах правды нет.
Он помолчал немного, испытующе всматриваясь в лицо Павла, и, опустившись в кресло, вздохнул, точно паровоз, влетевший под своды вокзала.
— Вот ты какой!.. Хорош! Хорош! Только вид у тебя утомленный очень. А так парень ничего!
Павла немного покоробила его бесцеремонность, но он промолчал.
— Ты не ершись только! — загудел Молибден, — я, знаешь, человек простой. Я вот попросту и сразу скажу тебе…
— Молиб! — подскочил Коган.
— Да помолчи ты! Дай сказать хоть слово человеку! — И придвинувшись к Павлу, неожиданно хлопнул его по плечу:
— Все знаешь?
— Почти! Только стоит ли говорить об этом? Будет сессия, будут и разговоры!
Коган подпрыгнул в кресле:
— Что? Что?…
— Да подожди ты! Не скачи козлом!.. Ты, парень, это брось! — нахмурился Молибден, — Павлом, кажется, тебя звать?
Стельмах кивнул головой.
— Так ты брось! Мы ведь, кажется, в одном оркестре играем! Не враги, кажись? Вот давай и поговорим по душам. Ну-ка, что ты думаешь о нас?
— Думаю, что ты и Коган — злейшие враги прогресса]
— Как? Как? — закричал Коган.
Молибден усмехнулся в бороду:
— Враги прогресса… А ты кто?
— Ну, что ж, скажи!
— А ты стопроцентный дурак, — определил Молибден, не дожидаясь ответа Павла.
Павел насмешливо поклонился.
— Форменный, — загудел опять Молибден, — хоть обижайся, хоть не обижайся, а дурак ты порядочный. Про таких в старину говорили: умен человек, да только ум дураку достался… Ну, ты прости меня, что я с тобой интимничаю.
— Я не из обидчивых! — усмехнулся Павел, начиная чувствовать невольную симпатию к этому чудаку.
— То-то! — загудел Молибден. — Я, брат, не от злости ругаюсь. Досадно мне. Вот что. Вижу я, ум у тебя будто бы и гибкий, ассоциативное мышление развито прекрасно. Такому человеку по плечу всю технику нашу на голову поставить, а он пустяками занимается.
— C1 — пустяк?
— Не то что пустяк, а форменная чепуха!
— Дай мне сказать! — не вытерпел Коган.
— Подожди! Так как же, Павел?
— С1 — пустяк?
— А? Ты про это? Ну, что ж, давай поболтаем!
— Я не могу, Молиб, — взмолился Коган, — меня трясет всего, а ты точно ложку по смоле тянешь!
— Ну, вали! Барабань! — махнул рукой Молибден.
— Вопрос ясен, — заторопился Коган, — пустяками заниматься не время! Энергетика — вот! Да-с… Именно сюда нужно бросить Колумбов. Луна? Марс? Глупости! Ажиотаж!
Чувства и мысли Когана бежали впереди слов, поэтому ему казалось, что он уже все сказал. Стрельнув глазами в Павла, он плюхнулся в кресло и закричал:
