койки. Но невероятный треск и грохот на палубе заглушили все.
— Одни щепки — вот и все, что останется от шхуны, — сказал в наступившей тишине капитан Доун, осторожно выползая из каюты и крепко прижимая к груди свой хронометр.
Передав его на хранение одному из матросов, капитан вернулся к себе в каюту и с помощью Доутри вытащил наверх свой чемодан. В свою очередь, он помог баталеру вытащить наверх чемодан Бывшего моряка. Затем капитан Доун и Доутри при помощи растерянных матросов проникли через люк в кладовую и начали выбрасывать оттуда провиант — ящики с рыбными и мясными консервами, вареньем и бисквитами, масло и молоко в банках — словом, всевозможные запаянные, высушенные, заготовленные впрок и консервированные продукты, которыми в наше время снабжаются пароходы для пропитания находящихся на них людей.
Доутри и капитан вышли из кладовой последними, и оба невольно подняли глаза вверх, на то место, где за несколько минут перед тем возвышались грот- и бизань-стеньги. Затем они посмотрели на обломки мачт, лежащие на палубе, — бизань-стеньга рухнула, порвав контр-бизань, и, поддерживаемая вертикально стоящими парусами, колотилась взад и вперед при всех движениях парусов, а грот-стеньга лежала поперек разрушенной передней рубки.
Пока кит, разрушающий в своем отчаянии шхуну, отплыл на необходимое ему для нового разбега расстояние, все руки на «Мэри Тернер» были заняты спущенной за борт и готовой к окончательному спуску шлюпкой. Основательная груда ящиков, бочонков с пресной водой и сундуков лежала на палубе. При взгляде на нее и на снующих взад и вперед по палубе людей было ясно, что шлюпка будет катастрофически перегружена.
— Матросы идут с нами во что бы то ни стало, — нам нужны гребцы, — сказал Симон Нишиканта.
— Но вы-то нам нужны ли? — мрачно спросил Гримшоу. — Вы занимаете вашей особой слишком много места, и, кроме того, вы — большая скотина.
— Полагаю, что я буду весьма желанным пассажиром, — заметил ростовщик, раскрывая рубашку с такой стремительностью, что четыре пуговицы отлетели, показывая кольт-44. Кобура была привязана прямо на голом теле, под мышкой левой руки, таким образом, что правая рука в надлежащий момент могла сразу выхватить оружие. — Полагаю, что я буду весьма желанным пассажиром. Но мы всегда можем отделаться от нежеланных.
— Если вы так на этом настаиваете, — насмешливо согласился фермер, между тем как его громадные руки невольно сжимались, точно он душил кого-то за горло. — Кроме того, если у нас возникнут трудности с провиантом, вы будете весьма желанным — в количественном отношении, конечно, — а не в каком-либо ином. Ну, а кого же вы признаете нежеланным? Негра? У него ведь нет оружия.
Но эти шутки были сразу прекращены новой атакой кита — удар пришелся по корме, снес руль и разрушил все рулевые приводы.
— Высота воды? — спросил капитан Доун помощника.
— Три фута, сэр, я только что измерял, — был ответ. — Я полагаю, сэр, что следовало бы разгрузить судно и после следующего удара окончательно спустить шлюпку, бросить в нее остальную поклажу, разместиться самим и удирать.
Капитан Доун кивнул.
— Придется поторопиться, — сказал он. — Будьте наготове все. Баталер, вы первый прыгаете вниз, и я вам передам хронометр.
Нишиканта воинственно выпрямился во весь свой огромный рост перед капитаном, приоткрыл рубашку и выставил свой револьвер.
— Наша лодка перегружена, — сказал он, — и баталер не поедет с нами. Поняли? Зарубите себе это на носу. Баталер из тех, кому незачем ехать с нами.
Капитан Доун спокойно разглядывал револьвер, и в его сознании пронеслось видение доходных домов в Сан-Франциско.
Он пожал плечами.
— Наша шлюпка все равно будет перегружена всем этим хламом. Ступайте первым, если хотите настоять на своем, но запомните, что капитан — я, и если вы хотите еще раз увидеть свои ростовщические лавочки, то рекомендую вам немного поберечь меня. Баталер!
Доутри подошел вплотную.
— Для вас здесь не будет места… и для двоих или троих еще, весьма сожалею…
— Великолепно, — сказал Доутри. — Я как раз боялся, что вы потребуете, чтобы я ехал с вами, сэр. Квэк, тащить мой вещи на другой шлюпка, другой сторона.
Квэк повиновался. Штурман тем временем в последний раз измерил воду в трюме — три с половиной фута, — а матросы побросали остальную, более легкую поклажу в готовую к спуску шлюпку.
Длинный, тощий, сутуловатый матрос-швед, шести с половиной фута роста, похожий на жердь, с бледно-голубыми, как бы выцветшими глазами и с волосами и кожей под тон, бросился помогать Квэку.
— Эй, долговязый Джон! — окликнул его штурман. — Вы едете с нами. Работайте здесь!
Швед смущенно улыбнулся и, запинаясь, объяснил:
— Я хотел идти вместе с коком.
— Бросьте, пусть его едет, где хочет; чем меньше народа, тем легче, — вмешался Нишиканта. — Еще кто-нибудь пойдет на ту шлюпку?
— Конечно, — усмехнулся Доутри ему в лицо. — Все оставшееся пиво пойдет ко мне. Надеюсь, вы ничего не имеете против?
