— Вы мне должны когда-нибудь досказать эту историю, — сказала Паола.
— Дик все это знает, не понимаю, почему он вам не говорил об этом.
Она пожала плечами.
— Верно, некогда было или случая не представилось.
— Эта история в свое время имела широкую огласку, — засмеялся Грэхем. — Да будет вам ведомо, что я когда-то был морганатическим, ведь так это называется, королем каннибальских островов, настоящего земного рая в Полинезии.
И, напевая песню о жемчужных волнах и опаловой дали, он соскочил с лошади. Паола подхватила песню, не переставая зорко следить за Франтом, чуть не схватившим ее за ногу зубами; она успела вовремя пустить в ход шпору, а тут же подоспевший Дик снял ее, а коня привязал.
— Сигары? И я в компанию! Вам ее не поймать! — кричал Берт Уэйнрайт с высоты верхней площадки для ныряния, расположенной в сорока футах над водой. — Подождите меня, вот и я. — И он спрыгнул и нырнул с ловкостью профессионала, вызвав восторженные аплодисменты барышень.
— Великолепно, — встретил его Грэхем, как только он показался на поверхности воды.
Тщетно Берт напускал на себя полное равнодушие: ничего не получилось; чтобы выйти из положения, он стал выяснять подробности пари, предложенного Диком.
— Не знаю, как вы плаваете, Грэхем, — сказал он, — но я вместе с Диком и согласен на сигары.
— И я, и я, — хором возгласили Эрнестина, Льют и Рита.
— Конфеты, перчатки и все, чем вы пожелаете рискнуть, — прибавила Эрнестина.
— Но я не знаю рекордов миссис Форрест, — протестовал Грэхем, перечисляя вслух для памяти все свои обязательства. — Тем не менее если по истечении пяти минут…
— Десяти, — перебила Паола, — мы станем у противоположных концов бассейна, кажется, условия справедливые. Как только вы меня коснетесь, я поймана.
Грэхем с тайным восхищением смотрел на маленькую хозяйку. Она была не в белом шелковом трико, очевидно, предназначенном для купания исключительно в женском обществе, а в кокетливом костюме из легкого шелка синего цвета с зеленым отливом, в тон воде бассейна. Коротенькая юбочка чуть выше колен, длинные шелковые чулки того же цвета и крошечные купальные туфли, завязанные крест-накрест узенькими ленточками, а на голове шапочка, заломленная так же задорно, как задорна была Паола, когда она предлагала продлить гонку до десяти минут вместо пяти.
Рита Уэйнрайт взяла часы, Грэхем же стал у противоположного конца полуторастафутового бассейна.
— Смотри, Паола, — пригрозил Дик, — если ты позволишь себе хоть малейший риск, он тебя поймает. Ведь это — человек-рыба.
— Я думаю, что и Паола кое-что ему покажет, — защитил ее Берт. — Он проиграет — держу пари, что она ныряет лучше его.
— Проиграете вы, — отозвался Дик. — Я видел скалу, с которой он нырял в Хуахоа. Он там тогда уже не жил, королева Номаре умерла. Не будь он так молод — двадцать два года, — он бы не прыгнул. Это была скала Пау-Ви, в сто двадцать футов, и он не мог оттуда прыгать, ныряя по-лебединому, как это полагается, потому что приходилось думать еще и о том, чтобы не задеть двух нижних выступов. По традициям канаков, считалось, что с большей высоты, чем с верхнего уступа, нельзя нырять. А он дерзнул. И обновил традиции. Пока живы канаки Хуахоа, он будет жить в их памяти… Ну, готовься, Рита, пустите их минута в минуту.
— Как-то совестно шутить с таким пловцом, — вполголоса обратилась к своим Паола, стоя на своем конце бассейна в ожидании сигнала.
— Вполне возможно, что он тебя поймает прежде, чем ты сыграешь свою шутку, — снова предостерегал ее Дик и вдруг обернулся к Берту, точно обеспокоился: — А там все исправно? Если нет, Паолу ожидают нелегкие пять секунд.
— Все в порядке, — заверил Берт. — Я там сам был. Труба действует. Воздуха сколько угодно.
— Готовы! — крикнула Рита. — Пошли!
Оба побежали: Грэхем — к зрителям, быстро, как на бегах, а Паола — к верхней площадке. Она уже стояла на ней, когда он уцепился за нижнюю ступеньку руками и ногами. Он бросился за ней, она склонилась над водой, точно готовясь нырнуть; он остановился, решив выждать на средней платформе в двадцати футах над водой, готовый нырнуть за ней. Тогда она засмеялась и не нырнула.
— Время идет, дорогие секунды пропадают, — запела Эрнестина.
Грэхем начал подниматься выше. Паола снова согнала его на прежнее место, угрожая нырнуть. Но больше секунд Грэхем зря не тратил. Он решил подняться будь что будет, и угрозы Паолы больше не смущали его. Хотя он и взбежал на тридцатифутовую платформу, надеясь успеть схватить ее, прежде чем она нырнет, она не колебалась ни секунды. Она бросилась вниз, закинув голову назад, согнув руки, выпрямив ноги и тесно прижав их друг к другу, и все же балансируя своим падающим телом. Раздались крики восхищения. Грэхем остановился и увидел, как она закончила прыжок. Он видел, как, долетев до нескольких футов над водою, она наклонила голову вперед, протянула руки и замкнула их над головой, как бы сводом, а горизонтальное положение тела изменила так, чтобы удариться о воду под надлежащим углом. Но в момент, когда она уже была в воде, он уже стоял на тридцатифутовой платформе, выжидая. С этой высоты он различал под водой ее тело, плывущее полным ходом к дальнему концу бассейна; тогда только нырнул и он. Он был уверен, что
