Он вынул бумажник и отсчитал деньги.
Красавчик Смит заложил руки за спину, отказываясь взять протянутые ему деньги.
— Я не продаю собаки, — сказал он.
— А я говорю вам, что продаете, — убедительно сказал молодой человек. — То есть я покупаю ее. Вот ваши деньги. Собака моя.
Красавчик Смит, все еще держа руки за спиной, начал отступать.
Скотт бросился к нему с поднятым кулаком. Красавчик Смит весь съежился в ожидании удара.
— Я имею на нее право, — промычал он.
— Вы потеряли всякое право на эту собаку, — был ответ. — Возьмете вы деньги или мне придется ударить вас?
— Хорошо, — испуганно проговорил Красавчик Смит. — Но имейте в виду, что я подчиняюсь насилию, — добавил он. — Эта собака — золото, и я не допущу, чтобы меня грабили. У всякого человека есть свои права.
— Правильно, — ответил Скотт, передавая ему деньги. — У всякого человека есть свои права, но вы не человек, а скотина.
— Дайте мне только добраться до Даусона, — с угрозой произнес Красавчик Смит. — Уж я найду там на вас управу.
— Если вы только посмеете заикнуться об этом в Даусоне, я велю выгнать вас из города. Поняли?
Красавчик Смит проворчал что-то.
— Поняли? — злобно прогремел Скотт.
— Да, — пробормотал, отвернувшись, Смит.
— Что да?
— Да, сэр, — буркнул Смит.
— Берегитесь, он укусит, — крикнул кто-то, и громкий хохот огласил воздух.
Скотт повернулся к нему спиной и подошел к Мату, который продолжал возиться около Белого Клыка.
Часть зрителей начала расходиться; другие разделились на группы, обмениваясь впечатлениями. Тим Канан приблизился к одной из них.
— Кто эта рожа? — спросил он.
— Это Видон Скотт, — ответил кто-то.
— А кто же этот Видон Скотт, черт возьми? — продолжал Тим.
— О, инженер, один из первых специалистов по золотому делу! Он в лучших отношениях с самыми большими тузами. Если хочешь избежать неприятностей, вот тебе мой совет: держись от него подальше. Он на короткой ноге со всеми важными шишками. Сам комиссар по золотым делам ему первый друг.
— Я сразу понял, что он важная птица, — заявил Кинан, — и только потому не расправился с ним по-свойски.
Глава 20
— Это безнадежно, — заявил Видон Скотт.
Он сидел на ступеньках своей хижины и глядел на погонщика собак, который с таким же безнадежным видом пожимал плечами.
Оба они взглянули на Белого Клыка, который сидел на цепи, ощетинившись, рыча и всеми силами стараясь добраться до упряжных собак. Получив от Мата несколько основательных уроков дубиной, собаки приучились не трогать Белого Клыка; в эту минуту они лежали в стороне, как будто забыв о его существовании.
— Это настоящий волк, и нет никакой надежды приручить его, — повторил Видон Скотт.
— Я не сказал бы этого, — возразил Мат. — Возможно, что в нем много собачьей крови. Но одно я знаю достоверно — и этого не вычеркнешь.
Погонщик умолк и глубокомысленно кивнул головой в сторону Оленьей Горы.
— Да ну же, что ты знаешь? — нетерпеливо сказал Скотт после короткого молчания. — Выкладывай. В чем дело?
Погонщик движением большого пальца через плечо указал на Белого Клыка.
— Волк он или собака — это не важно; дело в том, что он уже был когда-то ручным.
— Не может быть!
— Говорю вам, что так. Он носил хомут. Взгляните-ка. Разве вы не видите следов у него на груди?
— Ты прав, Мат. Он был упряжной собакой, перед тем как попал к Красавчику Смиту.
