Джо презрительно фыркнул:
— А кто из мальчиков?
— Морис и Феликс Клемент, Дик Скофильд, Борт Лейтон и…
— Довольно с меня и этих. Все до одного сопляки!
— Я… я хотела пригласить тебя, Фреда и Чарли, — запнулась она. — Я затем и позвала тебя, чтобы сказать об этом…
— А что вы там собираетесь делать?
— Погулять, нарвать полевых цветов — уже цветут дикие маки, — потом устроить завтрак где-нибудь на красивой лужайке… и… и…
— И вернуться домой, — договорил он.
Бесси грустно посмотрела на него.
Джо снова засунул руки в карманы и зашагал взад и вперед по комнате.
— Бабья компания, — вдруг выпалил он, — и бабья программа! Нет, это не по мне.
Она закусила дрожащие губы и храбро вымолвила:
— А ты бы что предложил вместо этого?
— Я бы вместе с Фредом и Чарли отправился куда-нибудь и сотворил бы что-нибудь такое, — да, что-нибудь этакое…
Он остановился и метнул глазами в ее сторону. Она молча ждала продолжения. Он ощущал полнейшее бессилие выразить словами обуревавшие его чувства и стремления; вся его тревога и недовольство комком подкатили к самому горлу и душили его.
— О, ты, конечно, не поймешь меня! — простонал он. — Ты не можешь меня понять! Ты — девочка. Ты любишь опрятность и аккуратность, похвальное поведение и круглые пятерки. Тебя не манят опасные приключения и все такое… Тебе не нравятся мальчики, которые рвутся в жизнь; они тебе кажутся грубыми, неотесанными; тебе нравятся прилизанные мямли в белых воротничках, послушные любимчики учителей и учительниц, всегда уверенные в своих успехах. Милые, скромные мальчики, которые ни за что не ввяжутся в драку; они мечтают только о приятных прогулках с букетиками и закусочками в обществе таких же миленьких девочек. О, я прекрасно знаком с этими типиками, которые пугаются своей собственной тени и похожи на робкую овечку. И действительно, это овцы! Ну, а я тебе не овечка, и нам не о чем разговаривать. И на пикнике вашем быть не хочу и не буду.
Темные глазки Бесси затуманились слезами, губы задрожали. Это еще больше усилило его раздражение. Что за несносные создания эти упрямые девчонки! Вечно дуются, вечно хнычут, вечно суются не в свое дело. У них положительно чего-то не хватает.
— Слова нельзя сказать, чтобы ты не заревела, — сказал он примирительным тоном. — Я же ничего не сказал обидного, сестричка. Право, ничего. Я…
Он растерянно остановился и уставился на нее. Она всхлипывала и вздрагивала, готовая разрыдаться. Крупные слезы текли у нее по щекам.
— Ох уж мне эти девочки! — гаркнул он и, сердито стуча каблуками, вышел из комнаты.
Глава 2
Через несколько минут Джо, все еще раздраженный, вошел в столовую к обеду. Он упорно молчал за столом, хотя отец, мать и Бесси вели между собой оживленную беседу. Свирепо уткнувшись в тарелку, Джо итожил свои наблюдения: «Вот мы какие! Разливаемся, плачем, а минуту спустя улыбаемся и хохочем. Наш брат этого не понимает. Будьте уверены, что если бы
Предаваясь этим мудрым размышлениям, он в то же время с аппетитом ел и отдал должную дань всем блюдам, ибо, согласитесь сами, трудно не почувствовать здорового аппетита, промчавшись на велосипеде от Клифер-Гауза до Западного предместья через весь загородный парк.
Отец по временам искоса поглядывал на сына. Джо этого не замечал, но Бесси хорошо это видела. Мистер Бронсон — человек средних лет — был хорошо скроен и крепко сшит, несколько, правда, тяжеловат, но не тучен. У него было энергичное угловатое лицо с квадратным подбородком и резкими чертами, но веселые глаза светились мягко, а складки у рта выражали не суровость, а скорее наклонность к юмору.
Поразительное сходство между отцом и сыном бросалось в глаза. У обоих был широкий лоб и выдающийся подбородок, а глаза, несмотря на разницу лет, походили друг на друга как две пары горошин, вынутых из одного и того же стручка.
— Как твои дела, Джо? — спросил мистер Бронсон сына в конце обеда.
