дорогу.
— Я и брошу все это, как только найду другое занятие.
— А почему не сейчас? — спросил Джо.
«Теперь самое время, — подумал Джо про себя. — И если он действительно хочет уйти, то как жаль, что не решается порвать сразу».
— А куда я пойду? Что я буду делать? На белом свете нет никого, кто бы подал мне руку. Я уже однажды пробовал и получил хороший урок! Поневоле призадумаешься, прежде чем опять сунешься пытать счастье очертя голову.
— А я, как только выберусь отсюда, пойду прямо домой. Пожалуй, выходит, что отец был прав. И почему бы нам не отправиться вместе?
Последние слова он сказал, не подумав, они вырвались у него бессознательно, и Фриско-Кид отлично понял это.
— Вы сами не знаете, что говорите, — ответил он. — Ведь надо же придумать такую чепуху! Чтобы я пошел с вами! Ну, а что скажет на это ваш батюшка, все прочие? На что я ему сдался? Куда он меня определит?
У Джо сердце болезненно сжалось. Он испугался, что под влиянием минутного настроения сделал предложение, быть может, и в самом деле слишком рискованное. Трезво взглянув на дело, он попробовал представить себе мистера Бронсона, отечески принимающего в свой дом какого-то проходимца без роду, без племени, вроде Фриско-Кида…
Нет, об этом, конечно, и думать нечего!.. И, забыв про свои собственные невзгоды, он принялся усердно ломать голову, стараясь изыскать какой- нибудь другой способ, чтобы избавить Фриско-Кида от этой постылой жизни.
— Он, пожалуй, отправит меня в полицию, — продолжал развивать свою мысль Фриско-Кид, — и посадит в тюрьму. А я лучше сдохну, чем буду сидеть за решеткой. А потом я вам должен признаться, Джо, что я слеплен из другого теста, нежели вы, и вы это отлично понимаете. Я бы почувствовал себя вроде рыбы на сухом берегу. Нет, придется подождать маленько, прежде чем уходить отсюда. Ну, а вам, разумеется, остается одно: отправляться прямехонько домой. При первой оказии я вас ссажу, а потом уже как-нибудь полажу с капитаном.
— Ну уж нет, — горячо возразил Джо. — Если я и сбегу, то устрою это таким образом, чтобы вы из-за меня ни в коем случае не пострадали. Выбросьте, пожалуйста, из головы вашу затею. Я-то уйду, об этом нечего беспокоиться, а вот как бы устроить, чтобы и вы ушли со мной вместе? Давайте убежим как-нибудь вдвоем, а там будь что будет… не станем загадывать далеко вперед. Что вы на это скажете?
Фриско-Кид покачал головой и, устремив взгляд на звездное небо, отдался мечтам о хорошей жизни, которая волею судеб для него недоступна. Серьезная сторона жизни яснее, чем когда-либо, представилась умственному взору Джо, и он лежал молча, погрузившись в глубокую думу.
Невнятный гул голосов долетал к ним с палубы «Северного Оленя», с берега неслись звуки церковного колокола, а летняя ночь медленно окутывала их своей теплой мглой.
Глава 14
Хриплый голос Француза-Пита вывел мальчиков из забытья и вернул к трезвой действительности.
— Эй, вы там! Шевелитесь! — заорал он во все горло. — Снимайся! В дорогу! Шо! Сезни! Кид! Кливер! Поворачивайтесь! Живо!
Джо растерялся было в темноте, плохо соображая, где что лежит и как что называется, но все-таки он уже за это время освоился настолько, что догадался сбросить сезни в кокпит. Затем его позвали поднимать большой парус. Втащили якорь, поставили кливер, свернули канаты и привели все в порядок.
— Отлично, отлично, — одобрил Француз-Пит, когда Джо перешагнул через перила кокпита. — Великолепно! Из вас выйдет хороший моряк.
Фриско-Кид поднял крышку с одного из ящиков кокпита и вопросительно взглянул на капитана.
— Ну да, — ответил моряк, — выставляйте огни!
Фриско-Кид зажег в каюте зеленый и красный фонари и понес их вместе с Джо вывешивать на фордуны.[50]
— Они еще не решаются, — произнес Фриско-Кид полушепотом.
— На что? — спросил Джо.
— Да на то отчаянное дело, которое затевается и о котором я вам говорил. Дело лихое, и Француз-Пит боится рискнуть. Красный Нельсон старается его подзадорить; сам он смыслит мало и выжидает, пока Пит согласится.
— Куда же мы теперь? — спросил Джо.
— Не знаю, должно быть, за устрицами, на отмели, судя по направлению.
