расставался со своей картинкой и постоянно вынимал ее и рассматривал. И когда случалось, что я вел себя скверно, то мне бывало совестно перед ней, перед этой девочкой. Потом, когда я подрос, то, глядя на нее, стал задавать себе следующие вопросы: «А что, Кид, — думал я про себя, — что если бы ты когда-нибудь встретил такое доброе существо, что бы она подумала о тебе? Могла бы она хоть капельку полюбить тебя? Есть за что или нет?» И тогда я хотел подняться, стать лучше, взять себя в руки, чтобы она или такие же, как она, не стыдились знакомства со мной.
Из-за этого я и выучился читать. Из-за этого я и бежал. Грамоте меня научил маленький грек, Ники Перрата. И только научившись читать, я узнал и понял, что ремесло пирата действительно скверное ремесло. Я попал на эту дорогу с тех пор, как помню себя; все люди, меня окружавшие, занимались этим. Но когда я понял, что это скверное дело, то сбежал от них и старался подыскать другую работу. Об этом и о том, что заставило меня вернуться к пиратам, я вам расскажу когда-нибудь после.
Конечно, она потому так живо представлялась в моем воображении, когда я был помоложе (да и теперь кое-когда), что я постоянно носился с мыслью о ней. Но вот теперь, во время нашего разговора, она предстала передо мной как бы в другом свете. Я понял, что она была для меня просто путеводной звездой, манившей к лучшей, более чистой жизни, — к той жизни, которая меня так привлекает. Если бы у меня сложилась такая жизнь, то я, наверно, узнал бы и таких девочек, и других людей, вроде вас. Теперь меня стала занимать мысль о вашей сестре и о вас, а почему — не знаю сам. А вы, наверное, немало знаете таких девочек, правда?
Джо кивнул головой.
— Так расскажите же мне о них что-нибудь, хоть пустяк какой-нибудь, все равно, — добавил он, заметив колебание во взгляде своего товарища.
— О, это будет не трудно, — храбро отвечал Джо. Он как будто понял, чего не хватало этому юноше, и думал, что ему удастся доступно рассказать все Киду.
— Начать с того, что они похожи — гм! Ну да, я хочу сказать, что они похожи на… на девочек… вот именно… как бы это сказать?.. — Он запнулся и почувствовал, что ему не выпутаться.
Фриско-Кид выжидал терпеливо, как внимательный ученик.
Джо добросовестно напряг все свои умственные способности и мобилизовал весь запас своих сведений.
Перед ним промелькнул целый ряд девочек, с которыми он учился в школе, — сестер школьных товарищей и сестриных подруг, худеньких и пухленьких, высоких и низеньких, голубоглазых и черноглазых, брюнеток и блондинок, с завитушками и без завитушек, — словом, целая процессия девочек всевозможного вида. Но что о них можно сказать? Решительно ничего. Если бы еще он сам был девчонкой, а то ведь нет.
— Все девчонки одинаковы, — заключил он растерянно. — Они все на один манер и ничем не отличаются от тех, которых вы сами знаете.
— Но я не знаю ни одной.
Джо свистнул…
— И никогда не знали?
— Одну я знал — Карлотту Джиспарди. Но она не умела говорить по-английски, а я по-датски. И она умерла. Ну да ладно! Оставим об этом. Видно, вам не до них, и вы знаете о них, пожалуй, меньше, чем я.
— А я смыслю больше вашего в морских приключениях, — отпарировал Джо.
Оба мальчика весело расхохотались. Но разговор этот заставил Джо призадуматься. У него в голове шевельнулась мысль, что он неблагодарный, что он не ценил, как должно, тех благ, которые выпали на его долю. Хотя значение домашнего очага и родителей уже выросло с некоторых пор в его глазах, то теперь он спохватился еще и насчет сестры и друзей. Он не ценил их, как должно, но отныне… да, отныне будет иначе!
Тут раздался резкий голос Француза-Пита, и мальчики выбежали на палубу.
Глава 17
— Поднимайте парус, берите якорь! — крикнул Пит. — Идем за «Оленем» и без огней!
— Сюда! Отвязывай сезни — живо! — командовал Фриско-Кид. — Теперь навались на дирик-фал,[53] спусти с нагеля[54] вон тот канат! Отойди в сторону, крепи вот там! Подтянем после. Беги назад и стань у паруса! Берись за румпель!
Под внезапным давлением надувшегося паруса «Ослепительный» дрогнул, закачался на якоре, как ретивый конь, и сорвался с места, как только якорные лапы отцепились от дна.
— Отпустите шкот! Сюда, ко мне! Помоги втащить цепь! Готовься поднять кливер! — Фриско-Кид преобразился: от мечтательного мальчика с
