— Они отправились глушить рыбу в Бейльсуне, — предупредил он ее. — Но вот подплывает Ольсон со своей командой. Он старый вояка, стоит только его раззадорить. Смотрите, как он лупит гребцов. Ему сдается, что они очень вяло гребут.
— Что же мы теперь будем делать? — спросила Джен. — Вы загнали свою дичь на деревья, но не можете же вы ее там оставить навеки!
— Нет, но я могу их проучить как следует. — Шелдон подошел к большому колоколу.
— Очень будет хорошо, — ответил он на ее протестующий жест. — Мои рабочие — все местные жители, а эти людоеды — с прибрежной полосы; те и другие ненавидят друг друга. Вот будет потеха!
Он ударил в набат, и вскоре все двести рабочих прибежали на двор. Сатану заперли на замок, и он взвыл от такого ужасного с ним обращения.
Рабочие плантации немедленно устроили военную пляску под каждым деревом и наполнили воздух отборной руганью по адресу своих заклятых врагов. Шкипер «Флибберти — Джиббет» появился на сцене. Он шатался и трясся от жестокого приступа лихорадки, еле — еле удерживая в руках тяжелое ружье. Лицо его посинело, как у мертвеца, и зубы выбивали барабанную дробь; ему было холодно под горячими лучами припекавшего солнца.
— Я ссс — яду тут и ббб — уду ссс — торожить их, — затараторил он, щелкая зубами. — Ччч — ерт побери, меня всегда ллл — ихорадит, когда я чем — нибудь ррр — астроен. Что же вы ннн — амерены предпринять?
— Первым делом надо подобрать все эти ружья.
Под руководством Шелдона слуги принялись подбирать разбросанное оружие и сложили его в кучу на полу веранды. Шелдон отобрал новенькие винтовки, украденные в Лунга, и отложил их в сторону. Спайдеры он превратил в щепки, а коллекцию дротиков, томагавков и другие трофеи он презентовал Джен.
— Редкостный вклад в вашу коллекцию, — улыбнулся он, — собранный прямо на поле битвы.
Затем он велел развести на берегу костер и предать всесожжению содержимое челноков, которое с наслаждением принялись ломать, коверкать и грабить его чернокожие работники. А самые челноки они нагрузили песком и камнями и, отведя их подальше, затопили на десятисаженной глубине.
— Двадцать ярдов — глубина изрядная, и им придется не мало — таки попотеть над ними, — заметил Шелдон, когда рабочие возвратились назад.
После этого подвига началась настоящая сатурналия[86]. Военные песни и пляски возобновились с новым одушевлением и начали переходить уже границы приличия. Рабочие стали швырять камнями и палками в безоружных врагов своих. А семьдесят пять людоедов стоически выдерживали на своих насестах эту бомбардировку и только огрызались, обещая жестоко отомстить.
— Теперь из — за этого столкновения на Малаите затеется сорокалетняя война, — смеялся Шелдон, — но я полагаю, что старый Теленасс больше уже никогда не решится нападать на плантацию.
— Эй, ты, старое чучело! — обратился он к дряхлому, восседавшему на нижней ступеньке лестницы вождю, бормотавшему в бессильной злобе что — то непонятное. — Теперь бы можно было побарабанить и по твоей дурацкой башке. Мисс Лэкленд, попробуйте, как она у него звучит?
— О, он ужасно грязен, уж лучше я умою его. Ну — ка, Адаму — Адам, искупай его! Давай сюда воды; налей в это корыто! Орифайри, сбегай поскорей за мылом и мочалкой!
Таитяне, вернувшись с рыбной ловли, ухмылялись, поглядывая на светопреставление, происходившее на дворе и немедленно вошли в свою роль.
— Табу! Табу![87] — закудахтали в ужасе людоеды, повисшие на деревьях, при виде того, как их вождя повалили в корыто и принялись кощунственно сдирать с его жирного тела священную грязь.
Джен ушла в дом и выбросила в окно лоскут белого коленкора, которым тут же обмотали бедра выгруженного из корыта старого Теленасса, блиставшего причудливой чистотой. Сиятельный вождь, подавившийся мыльною пеной и содой, которую Ноа — Ноа напустил ему в рот, чихал и плевал во все стороны.
Прислужникам велело было принести ручные кандалы. Всех беглецов из Лунга одного за другим поснимали с деревьев. Шелдон выступил в роли тюремщика. Надевал им на руки кандалы, он продевал в ушки кандалов стальные цепочки и соединял арестантов попарно.
Гугуми за непоседливый нрав посадили в карцер до вечера.
После этого Шелдон распорядился вознаградить полдневным отпуском рабочих плантаций, и, когда они удалились, разрешил гостям из Порт — Адамса спуститься с насестей. После обеда Джен и Шелдон долго прохлаждались под сенью веранды, наблюдая дикарей, которые ныряли, выгружая песок и камни из своих затопленных лодок. Дикари провозились до самого вечера, доставая со дна свои челноки. Наступили уже густые сумерки, когда они отплыли от берега, с трудом гребя поломанными веслами. Поднялся ветерок. «Флибберти — Джиббет» снялась с якоря и направилась в Лунга сдавать арестантов.
Глава 12
