Он отправился на разведку и скоро вернулся.
— Идите тихо за мной, — сказал он. — Близко, фелла, сад. Тут, фелла, мы можем захватить кого — нибудь из бушменов.
Подкравшись к огороду и дойдя до просеки, бину — Чарли поманил к себе Шелдона. Джен пошла за Шелдоном и выглянула из — за его спины. Расчищенная площадка размером в пол — акра была обнесена частоколом, защищавшим садик от кабанов. В огороде росли банановые деревья, усыпанные почти созревшими плодами, а между ними был посажен сладкий картофель и ямс[99]. В уголке, у забора стоял легкий навес. Около него сидел на корточках сухощавый бородатый лесовик.
Над костром был подвешен и коптился в густом дыму какой — то круглый темный предмет. Лесовик не отводил от него глаз.
Шелдон подошел, подал знак своим людям подойти поближе и приказал им не стрелять, а попытаться схватить дикаря. Джен наградила Шелдона улыбкой одобрения. Чернокожие бесшумно разместились таким образом, чтобы им можно было одновременно накинуться на бушмена с разных сторон. Лица их выражали отвагу и были серьезны, глаза горели: для них эта игра на жизнь и смерть была единственным развлечением в жизни, хотя приемы этой игры были низкие, они предпочитали нападать исподтишка, убивая сзади и избегая вступать в открытый бой.
По знаку Шелдона десять вооруженных людей бросились вперед, в том числе и бину — Чарли. Насторожившийся уже перед тем бушмен вскочил на ноги. В его руках очутился лук. В одно мгновение он вставил в него стрелу и выпустил ее в нападавших. Человек, в которого он метил, увернулся, и прежде чем он успел пустить вторую стрелу, чернокожие навалились на него и обезоружили.
— Да ведь это настоящий древний вавилонянин! — воскликнула Джен, взглянув на него. — Это ассириец, финикиянин! Посмотрите на этот прямой нос, узкий овал лица, высоко поставленные скулы и скошенный лоб! Посмотрите на эту бороду, на эти глаза…
— И вьющиеся кудри, — добавил со смехом Шелдон.
Видно было, что лесовик испугался ужасно и ожидал, что его тут же убьют. Однако, он не думал становиться на колени и просить пощады. Наоборот, он оглядывался с тупым высокомерием и, наконец, увидев Джен, уставился на нее во все глаза, так как это была первая белая женщина, которую он видел в своей жизни.
— Ей — ей, лесные жители съели этого человека! — заметил бину — Чарли.
Он выговорил эти слова так просто, что Джен спокойно повернулась посмотреть на то, что обратило на себя его внимание, и вдруг увидела перед собою лицо Гугуми. Этот темный предмет, висящий над костром и коптившийся в дыму, был головой Гугуми. Очевидно, ее сняли с плеч еще очень недавно, и она не успела еще почернеть от копоти. Глаза были закрыты, но с красивого лица, покачивавшегося в клубах дыма, не стерлась печать живого злобного мужества.
Поведение дикарей Пунга — Пунга коробило Джен. Они сразу признали, чья это голова, и покатывались со смеху, пронзительно взвизгивая и отпуская какие — то шутки. Им казалось забавным, что Гугуми попался, как кур во щи. Его бегство не удалось, он потерпел неудачу. Какую, в самом деле, ловкую шутку сыграли с ним лесовики: они его взяли и слопали.
— Вот смешно — то!
Все это казалось им очень просто. Гугуми завершил свой жизненный путь самым обычным в стране людоедов способом. Он сам был головорезом, а теперь ему отрубили голову. Он ел людей, а теперь люди съели его самого.
Натешившись вдоволь, дикари, наконец, утихли и разглядывали со всех сторон голову, сверкая белками. Таитяне же, наоборот, были смущены, и Адаму — Адам покачивал головой и громко выражал свое отвращение. Джен возмутилась. Лицо ее побледнело от негодования, и на нем выступили красные пятна. В душе ее шевельнулось желание мести.
Шелдон посмеивался над неё.
— Нечего сердиться! — сказал он. — Вспомните, что он отрубил голову Квэку и зарезал одного из своих товарищей — беглецов. Такова их повадка. С ним расправились так же, как он расправлялся с другими.
Джен смотрела на него исподлобья, и губы ее нервно подергивались.
— Не забывайте еще того, — продолжал Шелдон, — что он сын вождя и что его соплеменники в Порт — Адамсе не успокоятся до тех пор, пока в отместку не снесут голову белому человеку.
— Как это все смешно и ужасно! — проговорила, наконец, Джен.
— И… и романтично, не правда ли? — лукаво добавил Шелдон.
Она ничего не ответила ему на это и отвернулась, но Шелдон почувствовал, что задел ее за живое.
— Тот фелла — бой — больной, живот мутит, — сказал бину — Чарли, указывая на малого из Пунга — Пунга, которому стрела недавно оцарапала плечо.
Негр сидел на корточках, обхватил руками колени и стонал, вертя головой. Шелдон тотчас же сорвал с него повязку и промыл ему рану марганцем. Очевидно, стрела была отравлена, и, несмотря на принятые меры предосторожности, плечо распухало все больше и больше.
— Пойдемте дальше и поведем его за собой, — сказала Джен. — Ему полезно движение — усиленное кровообращение обезвредит яд. Адаму, бери его за руку и присматривай за ним. Если упадет, не давай ему спать. Если он заснет, он умрет!
