ветром. А в эти трое суток, в самый разгар шторма, мы проходили по восемь и даже по девять узлов в час.
Меня беспокоит та готовность, с какою мятежники согласились выполнять мою программу. Они все — таки обладают элементарными сведениями в географии и понимают, какую цель я имею в виду. Управление парусами в их руках, и тем не менее они допускают меня вести судно к берегам Южной Америки.
Мало того — когда к утру третьего дня шторм начал стихать, они по собственному почину полезли наверх, поставили бом — брамсели и трюмсели и подтянули их к ветру. Это было выше моего саксонского разумения, поэтому я сделал поворот руля и поставил «Эльсинору» носом против ветра. Мы с Маргарэт остановились на предположении, что их план заключается в том, чтобы идти к берегу, пока не покажется земля, а затем бежать с судна на шлюпках.
— Но мы не можем допустить их бежать, — сказала она со сверкающими глазами. — Нам нужно прийти в Ситтль. Они должны вернуться к своим обязанностям. И ждать этого уже недолго, так как они начинают голодать.
— Но горе в том, что у нас нет настоящего моряка, — возразил было я.
Она с негодованием накинулась на меня.
— Неужели же вы, такой книгоед и с вашей морской жилкой, не сможете одолеть теорию мореплавания? И потом не забывайте, что я могу прекрасно сойти за матроса. Да каждый тупоголовый мужик, пройдя шестимесячный курс навигации в любом мореходном училище, легко выдержит экзамен на шкипера. А для вас это — дело каких — нибудь шести часов. Даже меньше. Если же после часового чтения и часовой практики с секстантом вы не сумеете вычислить широту и определить положение судна, так я это сделаю за вас.
— А вы разве сумеете?
Она покачала головой.
— Я хочу только сказать, что за какие — нибудь два часа я могу научиться вычислять широту и долготу.
Странно: шторм, перешедший было в мягкий бриз, вдруг завернул с новой силой, точно спохватившись, что он забыл нанести нам последний удар. Можете себе представить, как захлопали неубранные паруса и загудела вся оснастка. Это вызвало тревогу на баке.
— Эй, вы там! Подтяните реи! — крикнул я Берту Райну, который, в сопровождении своих адъютантов Чарльза Дэвиса и мальтийского кокнея, подошел к корме и стоял на главной палубе подо мной, прислушиваясь к завыванию ветра в снастях.
— Держите судно по ветру, и не понадобится трогать реи, — прокричал он в ответ.
— Что, видно, на берег захотелось? Проголодались, небось? — засмеялся я. — Так знайте: вы и через тысячу лет не попадете на берег, да и никуда не попадете, когда все стеньги и реи свалятся на палубу.
Я забыл сказать, что этот разговор происходил вчера в полдень.
— А что вы сделаете, если мы подтянем реи? — вмешался Чарльз Дэвис.
— Мы поведем судно прочь от берега и будем держать всю вашу шайку в открытом море, пока голод не принудит вас взяться за работу.
— Что ж, мы уберем паруса. Ставьте потом сами, — сказал Берт Райн.
Я покачал головой и поднял ружье.
— Чтобы сделать это, вам придется лезть наверх, и первый из вас, кто дотронется до парусов, — получит вот это.
— А когда так, то пусть судно провалится к черту со всеми нами вместе! — закончил он решительным тоном.
И, словно поймав его на слове, вдруг сорвался фор — брам — рей. По счастью, как раз в этот момент нос судна нырнул в провал между двумя огромными валами, тяжелый рей, запутавшись в снастях, медленно опустился и, проломив в своем падении оба бульварка, лег поперек той части мостика, которая идет от фок — мачты к баку.
Берт Райн слышал треск, но не мог видеть всех повреждений. Он бросил на меня вызывающий взгляд и спросил со смехом:
— Вы, верно, хотите, чтобы еще что — нибудь свалилось на нас?
И в тот же миг, как нельзя более кстати, порывом ветра сорвало левые, а вслед за тем и правые брасы. Свалился большой, самый нижний рей, и когда он, падая, закачался во все стороны, то и главарь шайки и оба его адъютанта обернулись на шум и в страхе присели, глядя вверх. Затем рей обрушился на люк номер третий, разрушив по дороге тот пролет мостика, который проходит над ним.
Для Берта Райна все это было ново, как и для меня, но Чарльз Дэвис и мальтийский кокней прекрасно учли создавшееся положение.
— Советую вам отойти в сторону от греха, — сказал я с язвительным смехом, и все трое поспешили последовать моему совету, испуганно отыскивая глазами, какой еще из тяжелых рей собирается свалиться на них.
Клочья марселя, разорванного падением фор — брам — рея, трепались по ветру; казалось, вот — вот обрушится и фор — марса — рей. Картина такого разрушения была для меня еще нова, и я был уверен, что от прочной оснастки судна ничего не уцелеет.
Главарь мятежников, хоть и не моряк, но после нескольких месяцев плавания успевший приобрести некоторый опыт в морском деле и достаточно интеллигентный, чтобы оценить всю степень опасности, поднял голову и взглянул на меня. И — надо отдать ему справедливость — он не терял больше времени на разговоры.
