направится в Ситтль.
Мне остается внести еще одну запись в этот необычайный шканечный журнал необычайного плавания, и тогда он будет закончен. Случилось это прошлой ночью. Я весь еще полон впечатлений этих счастливых минут, весь полон трепета и радостных ожиданий.
Мы с Маргарэт вместе проводили последний час второй ночной вахты, стоя у края кормы. Так приятно было чувствовать, как «Эльсинора» под напором ветра несется на всех парусах, легко и плавно скользя по спокойному морю.
Скрытые темнотой, прижавшись друг к другу, мы говорили о нашей любви и строили планы на будущее. И я нисколько не стыжусь сознаться, что я стоял за то, чтобы венчаться не откладывая. Я говорил: как только придем в Вальпарайзо, — посадим на «Эльсинору» новый состав команды и новых офицеров и отправим ее к месту ее назначения. А нас двоих пароходы и скорые поезда живо доставят домой. Ведь в Вальпарайзо, как во всяком городе, есть церкви, и можно взять разрешение на брак, так что мы можем обвенчаться перед тем, как сядем на пароход.
Но Маргарэт была непреклонна. Уэсты никогда не покидали своих судов, — говорила она. Они всегда приводили их в порт, на место их назначения, или вместе с ними опускались на дно. «Эльсинора», выходя из Балтиморы в Ситтль, была под командой Уэста, и теперь, выходя из Вальпарайзо с новым составом команды и офицеров, она должна прийти в Ситтль с одной из Уэстов на борту.
— Но подумай, моя дорогая, ведь это плавание займет еще несколько месяцев, — возражал я. — Вспомни, что сказал Генлей: «Каждый поцелуй отнимает у нас частицу нашей жизни».
Она прижалась своими губами к моим.
— А мы все — таки будем целоваться, — сказала она.
Но я, дурак, не понял.
— Ах, эти скучные, скучные месяцы, — жалобно затянул я.
Она засмеялась своим журчащим смехом.
— Глупый, глупый ты мальчик! Неужели ты не понимаешь?..
— Я понимаю только, что от Вальпарайзо до Ситтля тысячи миль.
— Нет, ты не хочешь понять.
— Да, я дурак, — согласился я. — Я знаю одно: мне нужна ты, мне нужна ты!
— Ты милый, и я тебя очень люблю, но ты ужасно глуп. — И, говоря это, она взяла мою руку и приложила ее ладонью к своей щеке. — Ну, говори, что ты чувствуешь?
— Горячую, очень горячую щеку.
— Это оттого, что я краснею за твою недогадливость, благодаря которой мне приходится сказать все самой, — пояснила она. — Ты ведь сам только что сказал, что в Вальпарайзо можно добыть разрешение на брак. Ну, и… и…
— Ты хочешь сказать?.. — пролепетал я, не смея верить.
— Вот именно, — подтвердила она.
— Так наш медовый месяц мы проведем на «Эльсиноре», в пути из Вальпарайзо в Ситтль? — воскликнул я, не помня себя от радости.
— Ах, эти скучные, скучные месяцы! Ах, эти тысячи миль! — затянула она, передразнивая меня, но я поцелуями заставил ее умолкнуть.
ДОЧЬ СНЕГОВ
