С возрастом эти взгляды несколько видоизменились, но жизнь по-прежнему продолжала вызывать в юноше неистощимый запас наивных представлений и поражать его своими чудесами. Глаза его утратили свое детски удивленное выражение лишь после того, как он сделался вполне взрослым человеком и изъездил половину городов Соединенных Штатов. Только тут в его взгляде впервые появилась острая проницательность и сметливость. Познакомившись еще в детстве с городской жизнью, он пересмотрел свои синтетические обобщения и заново переработал их. Люди, живущие в городах, отличаются изнеженностью. Они не умеют определять без компаса страны света и легко сбиваются с пути в открытом месте. Вот поэтому-то они и предпочитают жить в городах. Боясь простуды и темноты, они спят в закрытых помещениях и запирают на ночь свои двери на замок. Городские женщины нежны и красивы, но они не способны проходить целый день на лыжах. Все горожане чересчур много говорят — вот почему они так часто лгут и лучше работают языком, чем руками. Наконец, в городах существует новая человеческая сила, так называемый «блеф». Человек, замышляющий «блеф», должен быть непоколебимо уверен в его успехе, иначе расплата неминуема. «Блеф» штука замечательная, но пользоваться им следует с осторожностью.
Позднее, живя главным образом среди лесов и гор, Джекоб Уэлз убедился, однако, что города не так уж плохи и что человек и в городе может сохранить в себе достоинство мужчины. Привыкнув к борьбе с силами природы, он почувствовал желание вступить в экономическую борьбу с силами социальными. Короли рынка и биржи вызывали в нем восхищение, но не подавляли его своим величием. Он изучал их, стараясь постигнуть тайну их могущества. А впоследствии, как бы признав окончательно, что и в Назарете можно найти кое-что хорошее, он в полном расцвете сил женился на городской девушке. Но влечение к неизведанному не утихало в душе Джекоба Уэлза, а бродячая кровь толкала его вперед, пока он не снялся, наконец, с места вместе с женой и не двинулся на север. И там, на берегу Дайи, у опушки леса, Джекоб Уэлз выстроил большую бревенчатую факторию. В этой суровой стране, достигнув полной зрелости, он выработал, наконец, правильный взгляд на вещи и обобщил явления социальной жизни, как обобщил уже раньше явления природы. Он нашел, что в области социальных явлений не существует ничего такого, что не могло бы быть выражено на языке природы. В основании тех и других лежат одни и те же принципы, одни и те же истины проявляются в них. Соревнование — вот тайна, управляющая миром. Борьба — вот закон и фактор прогресса. Мир создан для сильных, и только сильным суждено наследовать его — в этом вечная справедливость. Быть честным — значит быть сильным. Грех есть проявление слабости. Надуть честного человека нечестно, но надуть плута — это значит поразить его мечом правосудия. У первобытного человека сила заключена в руке, у современного — в мозгу. Но, хотя поле битвы изменилось, борьба осталась той же. Как и в старину, люди продолжают бороться за обладание землей и пользование ее благами. Но меч уступил место бухгалтерским книгам, закованный в латы рыцарь — изящно одетому промышленному королю, и центр государственной политической власти перенесся в резиденции бирж. Силой воли современный человек обуздал в себе дикого зверя. Неподатливая земля покорилась его власти. Мозг оказался могущественнее физической силы. Человек с развитым мозгом сумел подчинить себе первобытный мир.
Джекоб Уэлз не был образованным человеком в общепринятом смысле. К грамоте, которой мать научила его при свете лагерных костров и свечи, он добавил кое-какие знания, почерпнутые из случайно прочитанных книг. Эти знания отнюдь не обременяли его мозга, тем не менее в книге фактов, которую развертывала перед ним жизнь, он умел разбираться как нельзя лучше, и его ясный ум всегда отличался той трезвостью и проницательностью, которыми наделяет человека только тесная связь с землей.
Итак, много лет назад Джекоб Уэлз перевалил через Чилькут и исчез в великом неизвестном. Год спустя он снова вынырнул на свет божий близ русских миссий, лепившихся в устье Юкона у Берингова моря. Он прошел три тысячи миль по реке, перевидал немало любопытного и был полон великих проектов. Но Джекоб Уэлз на время прикусил язык и взялся за работу, не проронив никому ни слова о своих широких планах. И вот однажды у топких берегов реки, близ форта Юкона, раздался дерзкий свист ветхого колесного парохода, пославшего вызывающий привет полуночному солнцу. Это было великолепное предприятие; о том, как его удалось осуществить, мог рассказать один Джекоб Уэлз. Но, начав с невозможного и преодолев его однажды, он стал заводить пароход за пароходом и нагромождать одно предприятие на другое. На протяжении многих тысяч миль по реке и прилегающим местностям рассыпались выстроенные им фактории и торговые товарные склады. Он вложил в руки туземцев топор белого человека, и в каждом селении и между селениями выросли штабеля четырехфутовых дров для его пароходов. На одном из островков Берингова моря, в том месте, где река сливается с океаном, он основал большой распределительный пункт и выпустил в северную часть Тихого океана несколько больших океанских кораблей. Его конторы в Сиэтле и Сан-Франциско набирали целые армии конторщиков, чтобы как-нибудь поддерживать порядок и систему.
Люди хлынули в страну. Прежде голод быстро выживал их оттуда, но теперь там был Джекоб Уэлз и его пищевые оклады, и они смело оставались зимовать в стране льдов и рылись в промерзлой земле, ища золото. Он поддерживал их, снабжал припасами и записывал их в книги компании. В далекие дни Полярного голода его пароходы перевозили их по Койокуку. Повсюду, где только можно было ожидать прибыли, он воздвигал товарные склады и лавки. Вокруг них быстро вырастали города. Он открывал прииски, спекулировал и всячески расширял сферу своего влияния. Неутомимый, неукротимый, со стальным блеском в темных глазах, он поспевал одновременно всюду, сам входил во все. При открытии новой реки он оказывался впереди всех и в то же время хлопотал в арьергарде, подвозя золотоискателям припасы. В центрах он боролся с конкурентами, вступал в соглашения с компаниями, рассеянными по всему земному шару, и добивался льготных тарифов от крупных транспортных обществ. У себя же на Севере он торговал мукой, одеялами и табаком, строил лесопильные заводы, основывал городские поселения и производил разведки медной и железной руды и каменного угля. Заботясь о том, чтобы рудокопы были снабжены всем необходимым, он рыскал по всей Арктике, вплоть до Сибири, вывозя оттуда лыжи и меховую одежду туземного производства.
