Блэки, между тем, уже завязывал веревку петлей, собираясь накинуть ее Сэн Винсенту на шею.
— Поцелуйте меня, Грегори, — сказала Фрона и положила руку на руку приговоренного.
От ее прикосновения несчастный вздрогнул. Словно пробудившись от сна, он посмотрел вокруг и увидел горящие взгляды, устремленные на него, и палача, уже взявшегося за веревку. Он всплеснул руками, словно желая отстранить от себя весь этот ужас, и громко крикнул:
— Нет, нет! Я признаюсь во всем! Дайте мне рассказать всю правду, и тогда вы узнаете все.
Билль Броун и председатель оттолкнули Блэки в сторону. Вокруг приговоренного собралась толпа. Тут и там раздавались крики и возгласы протеста. «Нет, не уйду! — пищал чей-то детский дискант. — Я влезал на дерево и привязал веревку — я имею право остаться!» — «Ты ребенок, — ответил мужской голос, — тебе нельзя смотреть на такие вещи». — «Я не боюсь, я не маленький. Я… я привык. Кто на дерево влезал? Я! Посмотрите на мои руки!» — «Да пусть остается», — вмешались в спор другие. «Оставь его, Кэрли». — «Не ты тут главное лицо!». — Взрыв смеха встретил эти слова, и все успокоилось.
— Молчать! — крикнул председатель и затем добавил, обращаясь к Сэн Винсенту: — Ну, начинайте, да поживей, а то до вечера не кончите.
— Дайте всем послушать! — раздались возгласы из толпы. — Пусть он станет на ящик.
— На ящик его!
Сэн Винсенту помогли взобраться на ящик. Он тотчас же заговорил, быстро и многословно.
— Я не убивал Борга, но я был очевидцем убийства. Убил его один человек, а не двое. Он убивал, а Белла помогала ему. — Его слова были заглушены взрывом хохота.
— Постойте-ка минуточку, — остановил приговоренного Билль Броун. — Будьте добры объяснить, каким образом могла Белла помочь кому-то убить самое себя. Начните сначала.
— В этот вечер Борг перед тем, как лечь спать, наладил свой сигнал против воров…
— Какой сигнал?
— Я так называл это приспособление. Он привязывал сковородку к задвижке так, что она должна была упасть в случае, если бы кто-нибудь открыл дверь снаружи. Он каждый вечер ее вешал, словно боялся именно того, что случилось. В ночь убийства я проснулся: мне показалось, что кто-то ходит по комнате. Лампа еле светила. У двери стояла Белла. Борг храпел: я ясно различал его дыхание. Белла очень осторожно убрала сковородку и открыла дверь. В хижину бесшумно вошел индеец. Маски на нем не было. Я узнал бы его где угодно: у него на лбу был большой шрам, который доходил до самого глаза.
— Вы, наверное, соскочили с нар и подняли тревогу?
— Нет, — ответил Сэн Винсент, с вызывающим видом закинув назад голову. Он, по-видимому, решил сразу признаться в своем позоре. — Я просто лежал и ждал.
— Что вам пришло в голову?
— Что Белла в сговоре с индейцем и что они хотят убить Борга. Я сразу догадался.
— И вы ничего не сделали?
— Ничего.
Он произнес это чуть слышно и посмотрел на Фрону, которая стояла около ящика, служившего ему пьедесталом: она прислонилась к ящику и следила за тем, чтобы он не качался. Вид у нее был совершенно спокойный.
— Белла подошла ко мне, но я закрыл глаза, стараясь дышать ровно. Она поднесла ко мне лампу, но я так хорошо притворялся, что обманул ее. Вдруг раздался резкий храп: это Борг вздрогнул и проснулся в тревоге. Он громко закричал, и я открыл глаза. Индеец наносил Боргу рану за раной своим ножом, а Борг отбивался от него кулаками и старался схватить его поперек тела. Они сцепились. Но тут Белла подкралась сзади и начала душить мужа. Она уперлась ему в спину коленом и старалась повалить его. Наконец, это удалось ей с помощью индейца.
— А вы-то что же?
— Я смотрел.
— У вас был револьвер?
— Да.
— Тот самый, который вы, по вашим словам, одолжили Боргу?
— Да.
— Джон Борг звал вас на помощь?
— Да.
— Помните ли вы, в каких выражениях?
— Он крикнул: «Сэн Винсент! О Сэн Винсент! Боже! Сэн Винсент, да помогите же мне!» — Говоривший вздрогнул при этом воспоминании и затем добавил: — Это было ужасно!
— Еще бы не ужасно, — пробурчал Броун. — А вы что же сделали?
