Говорили, что Кошка был гребцом у турок 25 лет. Если это не преувеличение или хотя бы не слишком сильное преувеличение, то прозвище может свидетельствовать о его чрезвычайной живучести. Труд был тяжелейший, ворочать огромным веслом в такт ударов барабана. Когда гребцы уставали, а скорость требовалось держать или увеличить, надсмотрщик подгонял их ударами плети-кошки. Рубцы на спине, оставленные ею, тоже могли стать причиной прозвища. Невольников приковывали цепью к скамье, а расковывали только мертвых, чтобы выкинуть за борт. Обычно долго не выдерживали. Год-два. Кошка стал на каторге настоящим старожилом, а потом сумел сбежать. В Сечи такой подвиг высоко оценили, добавили к прежним заслугам, вскоре его избрали кошевым атаманом.
С турками и татарами он имел собственные счеты. А с Замойским выработали условия. Гонения на казаков прекращаются, «баниция» снимается – больше они не будут вне закона. Восстанавливался реестр, даже больше, чем раньше, тысяча казаков. Замойский дал понять, что дальнейшие поблажки можно заслужить со временем, постепенно. Казаки будут участвовать в войнах под королевскими знаменами. Понадобится больше, чем тысяча, – вот и реестр увеличится. Кошка согласился. Канцлер нажал на короля, и Сигизмунд подписал соответствующий указ.
В 1600 г. состоялся совместный поход на Крым, польского корпуса и казаков – ими командовал сам Кошка. Напали на Перекоп, захватили город. Разорили один из двух крупнейших невольничьих рынков. Пустили огнем и дымом по ветру дома и базы работорговцев, склады «живого товара», освободили томившихся здесь пленных – украинцев, молдаван, валахов. Идти дальше в глубины Крыма было бесперспективно и опасно, казаки это знали. Попадешь в сухие безводные степи, а тебе могут перекрыть обратную дорогу. Но и без того добычу набрали богатейшую, повернули назад.
А удар по приморским городам возлагался на казачью флотилию. Она отчалила одновременно с сухопутным войском, ее возглавил Семен Скалозуб. Тот самый, который пытался помешать восстанию Полоуса и принял сторону поляков. Но его рейд стал неудачным. Что именно случилось, информации до нас не дошло. Скорее всего, флотилия столкнулась с турецкими военными кораблями. Письменное известие лишь одно: «гетман Скалозуб от турков на море убиен». Но за одними экспедициями последовали другие. Кошка водил казаков к Измаилу, Очакову, Аккерману. В общем, возобновили свои обычные операции, но на этот раз серьезно помогли Замойскому, отвлекая турок и татар от Молдавии.
Но канцлер действовал на юге, а король в это же время начал еще одну войну, на севере. После того как он потерпел поражение в Швеции, его дядя Карл взялся укреплять свое положение. В 1599 г. он созвал риксдаг, и было принято постановление низложить Сигизмунда со шведского трона. Правда, Карл все еще осторожничал, прикрывался законами. Поэтому корона передавалась наследнику Сигизмунда, его четырехлетнему сыну Владиславу – но только при условии, что он в течение полугода приедет в Швецию и перейдет в лютеранство. Естественно, польский король выполнять этих требований не стал. А Карл еще и нарушил договор, заключенный с ним, устроил суд над выданными ему вельможами из риксрода. Четверо публично признали себя изменниками и были помилованы. Но еще четверых публично казнили – для отстрастки сторонникам польского короля.
Сигизмунд кипел от негодования, рвался расквитаться с дядей и вернуть себе шведскую корону. Но он-то прекрасно знал, что во внутренние шведские разборки паны вмешиваться не захотят. Однако он нашел выход. Вспомнил свои предвыборные обязательства. После Ливонских войн с Иваном Грозным Прибалтика оказалась разделенной. Шведы урвали себе герцогство Эстляндское – северную часть Эстонии с Ревелем (Таллином), Нарвой и еще несколькими городами. Остальная часть Эстонии и больше половины Латвии (их называли Лифляндией) отошла к Польше. А южная часть Латвии, герцогство Курляндское, стало отдельным государством, но тоже было вассалом польского короля. На сейме в 1600 г. Сигизмунд объявил – он как король двух держав выполняет взятые обязательства и передает герцогство Эстляндское в состав Речи Посполитой. Но шведы не желают исполнять его волю, противятся.
Вот тут-то шляхта бурно поддержала. Ведь если выгнать шведских дворян, эстонские земли и деревни достанутся польским. Паны получат выгодные места каштелянов (комендантов), старост, подстарост. А сама по себе война сулила добычу, прибалтийские города торговали, были богатыми. Считали, что победа станет легкой. Речь Посполитая была куда больше, чем Швеция, по населению превосходила ее в 10 раз. Постановили воевать. Главнокомандующих, коронных гетманов, в Речи Посполитой было двое, великий (польский) и литовский. У них было два заместителя, польных гетмана («польный» в значении «полевой», «на поле». – Прим. ред.). Главного из этих военачальников, Замойского, даже не стали отзывать с южного направления. Сочли, что в Прибалтике справятся и без него.
Войско возглавил литовский коронный гетман Радзивилл. Он решил не терять времени, не ждать, пока к нему съедутся шляхтичи и паны с «оршаками» своих гайдуков (вооруженных слуг). При польских «свободах» ждать этого можно было очень долго. А важно было воспользоваться моментом, когда неприятель не готов. Едва у Радзивилла собрались достаточные силы – в основном из ближайших, литовских дворян, он перешел в наступление. Первоначальный расчет оказался верным. Шведские отряды в Эстонии были малочисленными, их легко раскидывали. Заняли значительную территорию, дошли почти до Ревеля.
Но польские и литовские вояки кое-чего не учли. В Швеции была сильная центральная власть, дисциплина. Карл быстро мобилизовал армию. У него имелся и большой флот, в отличие от Польши. В эстонских портах корабли высаживали свежие полки, а в Речи Посполитой шляхта еще чесалась – ехать на войну или повременить, погулять на осенних балах. Шведы были отличными солдатами. Рыхлому и своевольному ополчению Радзивилла наподдали так, что вышибли со своей территории, ворвались в польские владения, захватили всю северную часть Латвии, подступили к Риге.
В Речи Посполитой поднялся переполох. Вместо того чтобы присоединить чужие владения, теряли свои! При дворе, в сенате, на сейме били тревогу. Собирали налоги на войско. Серьезные удары со стороны Турции пока не грозили, в Османской империи продолжались смуты. Ко всему прочему этим
