type="note" l:href="#n_1588">[1588]. И вновь заключенные оказывались лицом к лицу с беспомощностью. Кроме того, приходилось опасаться за свою жизнь. Теперь, когда эсэсовцы перешли к массовым убийствам в лагерях, что будет дальше? Коммунист Рудольф Вундерлих, капо в Заксенхаузене, вспоминал, что после этого все заключенные еще долгое время были «охвачены бессильной яростью, сменявшейся приступами страха и тоской»[1589]. Тем временем эсэсовское лагерное начальство расценило первый опыт массового уничтожения как успешный и вскоре приступило к еще более масштабным программам насилия и убийств.
Смертоносные утопии
В первые годы после Второй мировой войны убеждения Гитлера зачастую мало интересовали историков. Считая его либо сумасшедшим, либо соглашателем, они упускали из виду ядро его воззрений. Безусловно, стройности идеям Гитлера не добавляли ни его бессвязные сочинения и речи, ни бесконечные монологи за обедом и ужином. Во всяком случае, дискуссии о том, в какой мере его взгляды определили развитие Третьего рейха, не утихают и поныне. Тем не менее Гитлер, несомненно, придерживался твердых политических убеждений, служивших ему ориентиром и формировавших черты той новой Германии, которую он строил[1590].
Фактически в основе представлений Гитлера – наряду с фанатичной ненавистью к евреям и большевикам – лежало убеждение, что Германии не выжить без завоевания «жизненного пространства». Он полагал, что Германия должна расширить свои границы и будущее ее на Востоке, прежде всего в Советском Союзе, с его обширными землями и богатыми сельскохозяйственными ресурсами. Гитлер был одержим этой навязчивой идеей всю оставшуюся жизнь. Даже в апреле 1945 года, загнанный в лабиринт подземных бункеров в саду превращенной в руины рейхсканцелярии, накануне самоубийства он лихорадочно вещал о германской миссии обеспечения себе «жизненного пространства» на Востоке[1591].
Летом 1941 года, сразу же после начала операции «Барбаросса», Гитлеру представлялось, что до осуществления мечты рукой подать. Германия, казалось, вот-вот должна была нанести Советскому Союзу сокрушительное поражение; менее чем месяц спустя после начала вторжения вермахт форсировал Днепр, взял Смоленск и подходил к Киеву. 16 июля 1941 года, на совещании на высшем уровне, Гитлер изложил свое видение будущего – вся европейская часть Советского Союза останется в руках немцев. Гитлер заявил: «Мы должны превратить новообретенные восточные территории в эдемский сад»[1592]. В последующие недели и месяцы Гитлер снова и снова грезил о славном будущем, ожидавшем Германию на Востоке. Мыслью он продолжал блуждать по новым владениям, воображая малые и большие города, которые возведет. Через 300 лет, предавался мечтаниям Гитлер, «голые и пустые» просторы превратятся в цветущие ландшафты.
Повелевая оставшимся славянским населением, немецкие правители будут жить в процветающих колониях-поселениях, соединенных громадной сетью дорог. «Если бы я только мог внушить немецкому народу, – вздыхал Гитлер в частной беседе в начале сентября 1941 года, – что это пространство означает для нашего будущего»[1593].
Колонии на Востоке
Одним из тех, кого убеждать не требовалось, был Генрих Гиммлер, давно увлеченный идеей жизненного пространства. Осенью 1939 года, вскоре после победы Германии над Польшей, он проехал по всей оккупированной территории вместе со своим другом Гансом Йостом, впоследствии написавшим о том, как учившийся в молодости на агронома рейхсфюрер СС вышел из своего автомобиля, осмотрел поле и взял горсть земли: «Так мы и стояли, словно древние земледельцы, улыбаясь друг другу сияющими глазами. Теперь все это – немецкие земли!»[1594] Гиммлер взял на себя порученную ему Гитлером осенью 1939 года задачу колонизации этих земель, «создавая новые районы немецких поселений» путем крупных перемещений населения для замены опасных «расово чуждых элементов» этническими немцами[1595]. Гиммлер равнялся на Гитлера. Опираясь на громадную новую организацию, он руководил безжалостной депортацией сотен тысяч поляков и польских евреев на восток, а также притоком этнических немцев в западные районы оккупированной нацистами Польши[1596].
После нападения Германии на Советский Союз Гиммлер, не теряя времени, принялся закреплять свои притязания и на эти владения. Как глава аппарата нацистского террора, Гиммлер руководил в недавно оккупированных районах полицейскими подразделениями[1597]. А как имперский комиссар по вопросам консолидации германского народа, пытался преобразовывать эти территории в соответствии с нацистской расовой доктриной. 24 июня 1941 года, всего два дня спустя после начала вторжения, Гиммлер поручил своему руководителю отдела планирования, профессору Конраду Мейер-Хетлингу, разработать программу создания «новых поселений на Востоке»[1598]. Люди Гиммлера приступили к работе над так называемым Генеральным планом «Ост», вскоре разросшимся до воистину чудовищного размаха. Предусматривалось полное изменение облика всей Восточной Европы. Эсэсовские планировщики выступали не за косметические изменения, а за настоящую бойню с разрушением целых городов, германизацией обширных районов и депортацией, обращением в рабство и уничтожением десятков миллионов мирных жителей[1599].
Эти планы колониального будущего Германии требовали строительных работ гигантского размаха, специально разработанных под возглавляемую Освальдом Полем разраставшуюся экономическую структуру СС. К началу 1942 года Гиммлер поставил Поля во главе всех эсэсовских строительных проектов мирного времени на Востоке, поручив ему выполнение необозримой задачи по строительству десятков новых баз на территории бывшего Советского Союза[1600]. Еще в середине декабря 1941 года Поль уже представил Гиммлеру всестороннее техническое задание на послевоенное строительство в Германии и на большой части оккупированной нацистами Европы. Ориентировочная сметная стоимость проекта составляла
