переноской многочисленных моих вещей, что, когда И. должен был перейти снова на небольшой пароход, который возвращался в Батавию, я совершенно забыл передать ему свою рукопись и письма Л. Л. Я дружески простился с этим человеком, который всегда был очень любезен ко мне и показывал мне много симпатии. Несмотря на усталость, я почти весь день провел на палубе. Пассажиров было немного; американский реверент с женой, фон Свитен — племянник генерала, Анастадиадес — грек, проживший 12 лет в Тифлисе, теперь поселившийся в Калькутте.
24 ноября. После удобного плавания при гладком море и лунных ночах пришли мы вечером в Сингапур, где я поселился в Hоtel d’Europe.
25 ноября. Узнал неприятную новость, что sir A. Clarke, губернатор, отправился вчера в Малакку по случаю беспорядков между населения. В отеле встретил старых знакомых: австрийского консула Кониги и американского майора Штудера.
26 ноября. Сделал визит леди Кларк. Довольно красивая женщина, лет двадцати семи или двадцати восьми, любезная и простая, понимает и говорит по-французски, но имеет рыжие волосы. Я остался во время ее завтрака, сам ничего не ел и слушал ее болтание.
Детей у нее нет, муж старше ее двадцатью годами. Вчера Кониги рассказывал мне, что какой-то проезжий венгерский граф был очень влюблен в нее. Я подумал о Л.
27 ноября. Вчера познакомился с г. James Collins, директором небольшого нового здешнего музея — Raffles Library. В музее несколько этнологических предметов из Борнео и Новой Гвинеи, подаренных Моресби и офицерами «Basilisk». Последние вместе с доктором Cоmrie, видевшим меня в гошпитале в Амбоине, распространили здесь известие о моей вероятной смерти. Мне представился некто г. R. Cusack, которому очень бы хотелось попутешествовать со мною.
28 ноября. Мне так неудобно заниматься в этой большой казарме (в Hоtel’e), что решился отправиться в Иохор, где, вероятно, мне можно будет заниматься покойно.
29 ноября. После полутора часов езды и переправы в небольшом пароходе я прибыл в Иохор, резиденцию махарадьи (императора), где был принят им очень любезно. Я не ошибся: дом, или дворец, махарадьи имеет хороший вид, и я помещен комфортабельно.
30 ноября. За завтраком я возобновил знакомство с г. Hole, которого видел в прошлом году у нашего вице-консула Вампоа. Очень доволен моим местопребыванием.
Декабрь 1 декабря. Иохор-Бару. После завтрака г-н Hole предложил мне посетить так называемых оран- утан, которые занимаются рубкой леса недалеко. Мы отправились в полицейском сампане — род большой шлюпки, средняя часть которой снабжена крышей от солнца и дождя. Через часа полтора гребли встретили на речке, называемой Сунги-Малаю, первую пирогу оран-лаут- слета. Слета — местность на о. Сингапуре, где, по преданию, жили прежде эти люди; теперь она превращена в полицейскую станцию. Эти оран-утан, или, как их также здесь называют, якун-лаут, не имеют положительно постоянных жилищ, живут в своих пирогах, кочуя по рекам и морскому берегу. Питаются они всем, что могут найти, едят даже своих собак. Они не приняли магометанства, но очень многие сделались христианами, особенно оран-якун около Малакки (см. Jagor, Reiseskizzen)1.
Имеют особый, отличный от малайского, язык. В первой пироге, которую мы встретили, я увидел старуху, которая гребла; волосы ее образовали большой желто-белый парик, который большими прядями и клочьями падал на лицо; некрасивое, очень прогнатическое лицо имело трусливо-глупое выражение.
Только средняя часть туловища была прикрыта какою-то тряпкой. Морщинистое грязное тело с отвислыми грудями и толстым животом было вдобавок покрыто сыпью. Около небольшого островка, который, однако ж, не имел ни фута твердой земли, а состоял только из мангров, группировалось с десяток пирог, покрытых крышами. Что мне сейчас же бросилось в глаза и заинтересовало, — это большая шапка волос у многих, напоминавшая мне папуасов. Большинство женщин и девушек были голые по пояс, дети (мальчики) совсем голые, мужчины, с немногими исключениями, имели одеждой только тидако. Мы позвали всех последовать за нами и пристали к берегу, где, перенеся свои аппараты, несмотря на грозящий дождь, я начал мерить и рисовать. Я обратил сперва внимание на волосы; у большинства волосы были курчавы, но у некоторых совершенно прямые, зато у трех или четырех женщин и нескольких детей волосы оказались полупапуасообразными, совершенно как у папуасской смеси, которую я часто встречал около Серама. Губы у многих были толсты. Я пришел к заключению, что здесь положительно должна существовать примесь папуасской крови, несмотря на то, что головы оказались брахикефальны и [цвет кожи был] не темнее других малайцев. Я смерил одного мужчину, который был выше и крепче других; он оказался 1.62 м. Смерил также совершенно развитую замужнюю женщину, которая не очень отличалась от других; она оказалась 1.38 м. Верхние конечности длинны относительно роста. У многих я заметил следы оспы. Когда я мерил одну из девушек, она сильно тряслась от страха. Дождь заставил меня отложить дальнейшие наблюдения.
2 декабря. Целый день почти шел дождь. Положительно нагоняет хандру.
3 декабря. Несмотря на лучшую погоду, mon humeur, воспоминая (несмотря на то, что не хочу о том думать) Богор, devient toujours plus misanthrope. Г. Hole уехал в Сингапур. Я обедал один и был доволен одиночеством, как вдруг нагрянули неожиданно четыре англичанина,
