созываться на регулярной основе для решения проблем, которые православные переживают в XXI веке», и что он «станет новым постоянно действующим институтом для разрешения межцерковных разногласий»[1112]. Ту же мысль подтвердил и Варфоломей, заявивший в своей проповеди, что «настал радостный день, когда мы празднуем историческое появление института Церкви», что они собрались, чтобы провозгласить церкви наши как институт и себя как личности, будучи сосудом честным»[1113]. Он также подчеркнул, что «мы являемся одной Церковью» и призвал «не вести себя, как федерация церквей».
Во-вторых, Собор утвердил с незначительными поправками документы, отменяющие основы христианского учения о Христе и Его Церкви. И закономерно, что первым на заседании был одобрен документ
В-третьих, здесь было подчеркнуто, что Собор состоялся как «Всеправославный» в соответствии с решением, принятым на Синаксисе предстоятелей в январе 2016 года и что «никакая другая институция не имеет права менять всеправославное решение». Как указал Варфоломей, «сегодня на Крите представлена наша Святая Православная церковь целиком»[1114]. Так что, что бы ни говорили отсутствующие, патриарх Варфоломей по факту именно в таком качестве и стал его представлять. Что касается консенсуса, без которого невозможно утверждение документов, то, как выяснилось из заявления секретаря, он исходил из расчёта на 10 голосов без учёта отсутствующих. Это ещё раньше отметил советник патриарха архидиакон Иоанн Хрисавгис в интервью католическому сайту
Эту мысль уточнил Кипрский архиепископ Хризостом, напомнивший, что тексты уже были одобрены до Собора официальными представителями всех поместных церквей и их предстоятелями и что отсутствие некоторых не имеет отношения к поставленным на повестку дня вопросам и к сути обсуждений, но связано с проблемами взаимообщения между церквями.
Подводя итог, можно констатировать свершившийся факт создания принципиально нового для Церкви единого наднационального органа и приведения системы администрирования мирового церковного механизма в соответствие со структурой ООН. Попирая заложенные апостолами и утверждённые вселенскими соборами принципы территориальности, независимости и автономии поместных церквей, вводится чуждое и неприемлемое Православием единое управление Церковью, призванное уже в недалёком будущем стереть сами межконфессиональные границы для соединения в одну «Новую мировую религию». Руководимые Ватиканом лидеры мирового Православия сознательно десакрализуют Церковь, избегая называть её Телом Христовым и оперируя исключительно термином «институт», призванный заниматься благотворительной деятельностью и мирским спасением человечества. За всем этим просматривается совершенно определённая цель: ниспровергнуть Христа и проложить дорогу мировому президенту, обладающему духовной властью. Подтверждением чему служит изменение православного учения о Христе и Его Церкви.
Что касается руководства РПЦ, то оно заняло двусмысленную позицию. Отказ от участия в Соборе не стал результатом несогласия с содержанием документов или с попыткой создания общего органа управления, так как об этом было всем хорошо известно и никакой оценки в отношении этого высказано не было. Напротив, о Соборе как о некоем новом органе говорил сам митрополит Иларион. Так что, давая оценку встрече на заседании Синода РПЦ, церковное руководство констатировало, что она явилось важным событием в истории соборного процесса, отказавшись признать его «Всеправославным» только из-за нарушения принципа консенсуса и отсутствия на нём ряда поместных церквей. Относительно документов было сказано, что они не могут рассматриваться «как выражающие общеправославный консенсус», но их было решено передать для изучения Синодальной библейско-богословской комиссии, по итогам которого Синоду будут представлены выводы[1116].
То есть руководство РПЦ промолчало по поводу характера решений Собора, что выглядит как некий манёвр, который позволил, с одной стороны, избежать обвинений верующих в следовании в фарватере политики открыто прозападного Константинопольского патриархата, а с другой — продолжать втихую проводить всё тот же проэкуменический курс, проявляя полную солидарность с решениями Критского собора. Лукаво направив праведный гнев православных против Варфоломея (претензии на единоличное руководство, связь с американскими спецслужбами и пр.), Московская патриархия не поставила под сомнение дух «единства», что позволило ей и дальше осуществлять по принципу «окна Овертона» психологическую подготовку русских людей к принятию новой экуменической реальности под бдительным контролем Ватикана.
Такая двусмысленность поведения Московской патриархии с головой выдаёт очевидный сговор как с Константинополем, так и с Ватиканом. Неучастие в Критском соборе — это лишь отсрочка в целях «умыть руки» и избежать заведомо личной ответственности за принятие «неудобных» решений. Но рано или поздно, исходя из духа и буквы принятых ещё на стадии предсоборной подготовки документов, все решения будут приняты и подписаны руководством РПЦ. Вместе с тем, манипулируя святыми чувствами верующих и учитывая поднявшийся с февраля 2016 года протест против сближения РПЦ с Римом, церковное руководство умело направило народное недовольство против Константинополя, оставив в тени главное — укрепление союза с Ватиканом.
Более того, в позиции идеологов сближения с Ватиканом стали появляться новые моменты. Они отразили идею вытеснения Варфоломея и Константинополя и выдвижения Русской православной церкви на лидирующие позиции не только в соборном движении, но и в воссоздании византийской цивилизации. В рамках изложенной А. Дугиным концепции «двух христианских цивилизаций» именно РПЦ воплощает силу Православия, в котором нуждаются
