евангельский стиль близости»[1206].
Глава 50. Расширение социальной базы поддержки
Одновременно с осуществлением территориальной экспансии Ватикан расширяет свою социальную опору, беря «под опеку» в первую очередь те слои населения, которые в наибольшей степени страдают от глобализации: бедные, молодёжь и мигранты. В строящемся глобальном электронном концлагере Св. Престол выступает в роли «доброго доктора».
Что касается борьбы против бедности и коррупции, осуждения современного состояния капитализма и негативных последствий глобализации, то здесь Франциск не оригинален и продолжает дело своих предшественников. Единственное его отличие в том, что понятие «бедная церковь для бедных» он превратил в девиз своего понтификата, давая понять, кто именно должен составлять социальную базу «обновлённой церкви». Однако это типичный популизм, характерный для всего стиля управления понтифика. Вот что пишет о нём профессор Лукреция Рего-де-Планас, которая работала вместе с ним ещё в Аргентине и хорошо его знает: «Бергольо хочет, чтобы его все любили. Он хочет угодить всем. В этом смысле в один прекрасный день он будет выступать по телевидению против абортов, а на следующий день благословлять сторонников легализации абортов на Пласа-де-Майо. Он может произнести большую речь против масонов и всего лишь через час есть и пить с ними в Ротари-клубе… В один и тот же день он — лучший друг кардиналов Киприана и Родригеса Марадиаго, с которыми он разговаривает о торговой этике и отрицает идеологию «Нью Эйдж», а минуту спустя дружески болтает с Касалдалигой и Боффи, обсуждая с ними восточные практики, которые могут быть полезными для «улучшения» Церкви»[1207].
Тему «бедного папы» раскрутили СМИ, в то время как патронат и его мозговые центры очень хорошо осведомлены об истинной позиции понтифика. Он любит принимать представителей мировой элиты, и именно они, как мы знаем, были привлечены к модернизации и перестройке системы управления Св. Престолом. Характерно, что когда известный глобалистский Институт Актона наградил в 2014 году своей самой престижной премией финского экономиста Оскари Юуриккалу, выпускника Лондонской школы экономики, специалиста по пенсионным реформам, тот посвятил свою речь теме: «Признание рыночной экономики папой Франциском». В ней он призвал сторонников капитализма вдохновиться тезисами Франциска, чтобы углубить свободный рынок и окончательно победить государство. Основная мысль Юуриккалы заключалась в том, что понтифик, представляемый как пророк христианского нестяжания, является защитником частной собственности, «благородного призвания» предпринимательства и рыночной экономики, стремящегося к её «очищению и обогащению»[1208].
Франциска связывают тёплые отношения с руководством ЕС, которое вручило ему в мае 2015 года премию Карла Великого, присуждаемую лицам, внёсшим выдающийся вклад в общеевропейское единство. А в марте 2017 года папа принял в Королевском зале апостольского дворца в Ватикане 27 глав государств и правительств Европейского союза по случаю 60-летия подписания Римского договора, которые прибыли в Рим на специальный саммит ЕС, призванный дать новое направление союзу после «брексита». Как объяснил на встрече премьер-министр Мальты Джозеф Мускат, папа может «обеспечить лидерство, которого не хватает другим политическим деятелям»: «Я уверен, учитывая обстоятельства, — это наиболее соответствующий лидер, имеющий достаточную компетенцию и видение, чтобы говорить реалистично и без банальностей, что нам не нравится в политике» [1209]. В свою очередь Франциск, как и подобает «лидеру», посвятил своё выступление духовным идеалам Европы, призвав не низводить их до уровня финансовых потребностей, а стремиться ставить в центр человеческую личность.
Но дело не просто в популизме понтифика, а в том, что этот популизм оказался крайне востребованным среди современных элит. Эпоха «всеобщего благоденствия» давно закончена, период неолиберальной перестройки завершается, а социальные последствия разворачивающейся четвёртой промышленной революции (прекариат на Западе и нищета на Востоке) таковы, что чреваты неконтролируемым социальным взрывом. Как признал глава правительства Италии П.Джентилони, выступая на приёме у папы, глобализация создала ряд серьёзных дисбалансов: «Миллионы бедных ставят под сомнение нашу способность управлять, экономический кризис привёл к росту безработицы. Столкнувшись лицом к лицу с этими вызовами, мы должны определить общие способы их решения»[1210].
Действительно, данные статистики и социологических исследований (при всей их «объективности») говорят сами за себя. В соответствии с аналитической информацией Международной организации кредиторов (\ЮС) 2012 года, население бедных стран растёт в 4 раза быстрее, чем население богатых стран, соответственно растёт количество наиболее бедных и уязвимых жителей планеты. Растёт расслоение между богатыми и бедными, которое в 2016 году было таково, что 62 самых богатых человека планеты обладали такими же активами, как беднейшая половина населения (3,6 млрд, человек), состояние которой уменьшилось с 2010 года на 1 трлн, долларов. Главные проблемы, как мы писали, связаны с перестройкой рынка труда в самих странах Запада. По прогнозам, в ближайшие 20 лет от 50 до 70 % работников могут быть заменены роботами. Понижение ценности низко- и среднеквалифицированного труда подрывает материальный достаток многочисленного среднего класса, ведя к его размыванию. Одновременно это лишает третьи страны их преимуществ дешевой рабочей силы и возможностей догоняющего развития: снижение затрат в результате роботизации становится стимулом для западных компаний к возвращению производства в развитые страны. Уровень безработицы в африканских странах достигает сегодня от 10 до
