Три бочонка Эдеард через арочный проем отправил на деревянную галерею. Третьей рукой он сбил с них крышки, и густое джамоларовое масло стало растекаться по коридорам. Еще два бочонка поднялись на верхний этаж, пропитывая по пути ковры и мебель в кабинете Буата. Масло вытекло из-под двери и закапало со ступеней.
Затем телепатическим посылом он разбудил дремавших в загоне ген-мартышек и приказал им выйти на улицу. Ген-формы послушно побрели к двери, а Эдеард поднялся наверх.
Его третья руку сбила крышки с двух оставшихся внизу бочек, не трогая последнюю, стоявшую на барной стойке. Масло джамолара расплескалось по всему полу.
– Ностальгия, – прошептал он, поднимаясь на верхний этаж.
Он остановился перед дверью спальни Буата. Третья рука подхватила из печки уголек и бросила его на пол.
Пламя с ревом взметнулось к потолку. Деревянная мебель мгновенно занялась огнем, длинные языки лизнули стойку бара. Еще через секунду загорелись стекавшие со ступеней капли. Огонь быстро взметнулся по лестнице, пробежал по залитому маслом полу и ворвался в кабинет.
Эдеард выбил дверь спальни и ринулся внутрь, когда за его спиной уже заплясал огонь. С подушки поднялась сонная голова Буата. Девушки, увидев темную фигуру в развевающемся плаще на фоне яркого пламени, испуганно закричали и прижались друг к другу.
– Что за черт… – воскликнул Буат.
Его про-взгляд пробежался по дому и повсюду обнаружил огонь.
– Это здание словно привлекает к себе несчастья, – спокойно произнес Эдеард.
На барной стойке взорвался последний бочонок. Сквозь выбитые двери хлынул свежий воздух, и пламя в гостиной заревело еще громче.
– Я бы на твоем месте больше сюда не возвращался. Никогда, – сказал Эдеард. – По правде говоря, в городе для тебя повсюду будет небезопасно.
Огонь по следам Эдеарда добрался до спальни, язычки от его ног разбежались по ковру. Полы плаща снова взметнулись в воздух. Девушки в ужасе захныкали и отпрянули к изголовью кровати. Вокруг появились струйки дыма.
– Считай, что ты уже мертв, Идущий-по-Воде, – закричал Буат.
– Варпал попробовал, но у него ничего не вышло. И ты хочешь попытаться?
Услышав это имя, Буат на мгновение замер, чем вызвал у Эдеарда довольную усмешку.
– А теперь проваливай из моего города и забирай с собой своих дружков. А если будешь призывать к беспорядкам, отправишься вслед за братом, как я и говорил в прошлый раз. Это последнее предупреждение. – Он учтиво кивнул девушкам. – Леди.
Они пронзительно завизжали, когда третья рука подняла обеих с кровати. Потом из окон вылетели стекла, девушки плавно проплыли в проем и мягко опустились на тротуар, где метались встревоженные пожаром ген-мартышки.
Буат проводил их ошеломленным взглядом.
– А как же я? – крикнул он.
Но, когда он повернул голову, Эдеарда в комнате уже не было, а языки пламени жадно пожирали основание кровати.
Эдеард выбрал полночь и центр Золотого Парка. Огромная площадь была пуста, и лишь мерцание туманностей играло бликами на верхушках окружавших ее металлических шпилей. От двух темных фигур, появившихся из-под земли, по мощеной мостовой протянулись едва заметные тени.
– Можешь идти, – сказал Эдеард, сопровождая свои слова широким жестом.
– Куда же я пойду? Я ведь объявлен в розыск. Как ты думаешь, долго ли я останусь на свободе?
– В провинции тебя никто не узнает.
– Ты думаешь, я последую за Наниттой? – Аргиан горько усмехнулся. – Ты более жестокий, чем я думал, Идущий-по-Воде.
– Ты себе представить не можешь, насколько я расстроен.
– Извини, но я не стану выражать тебе сочувствие.
– Мне нужна твоя помощь.
– Я рассказал тебе все, что мог. Больше сказать нечего.
– Я прошу тебя делать только то, чему тебя учили. Я прошу сохранить верность городу.
– Со мной покончено. И благодарить за это я должен тебя.
– Продолжай вести наблюдение для меня, рассказывай о том, что делают другие.
– Это не верность, это предательство.
– Не по отношению к городу. Ты ведь благородный человек. Ты понимаешь, что необходимо избавиться от банд и укротить бесчинства благородных семейств. Так дальше продолжаться не может, это погубит всех нас. Помоги мне. Стань хотя бы голосом рассудка. Если ты сочтешь, что я поступаю жестоко, подойди и употреби все свое влияние на меня.
– Мое влияние на тебя?
– Тебе понятен общий порядок вещей. Я бы выслушал твой совет, если бы он был дан с добрыми намерениями. Подскажи, как восстановить справедливость, не повредив и не уничтожив лучших достижений людей. Укажи верный путь. Не допусти, чтобы я по незнанию превратил город в два враждующих лагеря.
– Похоже, ты неверно понял свое призвание.
– Это согласие?
Аргиан тяжело вздохнул, словно от мучительной боли.
– После всего, что ты со мной сделал, ты ждешь моей помощи?
– Я оставил тебя в одиночестве. Вот и все. А если тебя терзали какие-то демоны, то я их не посылал.
– Мне нужно некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Если я замечу, что затевается что-то страшное, я, возможно, извещу тебя об этом.
– Спасибо.
В малый зал участка Дживон вбежал взволнованный и запыхавшийся Фелакс.
– Идущий-по-Воде, пришел мастер Гаше из гильдии юристов! Он разговаривает с капитаном. Говорит, что у него ордер на твой арест.
– В самом деле? – с интересом спросил Эдеард.
– Честно! – заверил его юный констебль. – Я не шучу.
– Я уверен, что не шутишь. – Его про-взгляд уловил, как расстроенный Бойд передает довольному Максену какие-то деньги. – Я сейчас приду.
Его друзья поднялись и направились к выходу.
– Продолжайте работать, – обратился Эдеард к сидящим за столами констеблям. – Мы уже почти набрали сотню имен. А с этой ерундой я к концу дня разберусь.
Вместе со своим отделением он вышел из зала.
– Готовы?
Максен, оглянувшись на закрывающуюся дверь, усмехнулся.
– О Заступница, конечно.
Эдеард поспешно снял свой роскошный мундир. Его сияющие ботинки уже были на ногах Максена, хотя и оказались тому немного тесноваты.
– Не забудь, – умоляюще воскликнул Динлей. – Только ничего не говори.
– Кто, я? – спросил Максен, застегивая блестящие пуговицы.
– Давайте посмотрим, – сказал Бойд.
Максен кивнул. Его мысли на миг выдали тревогу, но он тут же сконцентрировался. Вокруг лица сгустилась тень, так что кожа приобрела
