Когда мертвецки пьяный старик наконец свалился с ног, Кридмур вынес его на улицу, положил рядом с лающими собаками, вернулся в дом, закрыл ставни и запер дверь.
— Мы приказали убить его, Кридмур.
— Я не видел необходимости. Не волнуйся, мой кровожадный друг. Уверен, убивать мне еще придется.
— Жертва. Кровь. Чтобы Ложа пришла сюда.
Кридмур вздохнул и потер седеющие виски. Он отпер дверь, вышел наружу и пристрелил одну из собак. Снова заперев дверь, он сказал:
— Этого достаточно.
— Собака. Недостойная жертва.
— Знаю я, что ты предпочитаешь. Накажешь меня? Время уходит.
— Тогда подбрось дров в огонь.
— Хорошо.
— Мы это припомним.
— Разумеется.
Он подбросил в огонь дров и шкур, полил все это сивухой, и вскоре хижину заволокло дымом. Дым застилал ему взор, но краем глаза он видел высоко вздымающиеся языки пламени; огонь ревел, горящие поленья трещали пистолетными выстрелами в сумасшедшем, неистовом ритме. Это была Песнь Стволов, отзвуки хора их чудовищных голосов.
Хозяин произнес:
— Вслушайся...
Хозяина Кридмура звали Мармион. Хотя едва ли это имело значение — все Стволы одинаковы.
Сколько всего Стволов, Кридмур точно не знал. У некоторых было множество имен, у других не было вовсе — они пользовались именами своих агентов. Они — бессмертные духи, явившиеся в этот мир в форме оружия из дерева, металла, слоновой кости и пороха. Иногда, когда агенты погибали или разрушалось обиталище, Хозяева исчезали из мира на десятки лет, зализывая раны в Ложе, а иногда возвращались сразу, жаждая мести. Некоторые Стволы носили знаменитые генералы и воины, другие предпочитали шпионов, шантажистов и убийц, чьих имен история не сохранила. Пожалуй, Стволов не меньше трех дюжин, но едва ли больше сотни.
Мармиона носил до Кридмура мошенник по имени Улыбчивый Джо Портис, которого линейные схватили в Гибсоне, оттащили до Харроу-Кросса и там повесили. В прошлом веке Мармиона носила женщина по имени Ленора ван Вельде, она же Ленора Белая, остановившая продвижение Линии вдоль реки Стоу, притворившись кухаркой и запустив в их лагеря чумных крыс. Вполне возможно, что Мармиона носил легендарный Одноглазый Бек, который взорвал мост над Таппанским ущельем снарядом с дымным порохом, отправив ревущий Локомотив Свода обратно в ад, откуда тот вновь восстал два века назад. Это все, что Кридмур знал о прошлом своего Хозяина. Вероятно, ему было не меньше четырехсот лет, и он застал времена Основания и первых поселений. До того как люди пробудили Мармиона и придали ему форму, тот спал в земле. Или в огне. Или среди звезд. Или где-то еще. Сложно сказать.
Вражеских богов сосчитать легче. Их прямые и неизменные пути видны на картах. Всего в мире существовало ровно тридцать восемь Локомотивов.
От дыма закружилась голова, и Кридмур на мгновение погрузился в дремоту. Голос огня с треском и шипением отдалился. Его пробудил голос из глубины разума:
— Кридмур! Слушай.
Это был не его Хозяин — кто-то другой. Голос как будто бы тот, но все же иной. Кто это? Бельфегор? Барбас? Наамур? Горгон?
— Кридмур! У нас к тебе поручение.
— Кридмур! Ты избран из многих.
— Кридмур! Ты должен отправиться на запад, на Край Мира.
Слышались и другие голоса — более отстраненные и чуждые:
Гул, щелчки, беспорядочная пальба. Одни Стволы явились в этот мир и перекликались друг с другом через весь континент далекими отзвуками насилия. Другие постоянно пребывали в Ложе, которая находилась... где? В подземном пламени? В межзвездном мраке? Этого Кридмур не знал.
Стен хижины старого Осии больше не было видно. Комнату заполнили дым, огонь и смрад. Кридмур не понимал, да и не стремился понять всю эту метафизику, но сейчас он находился в месте, которое можно назвать Преддверием Ложи, и, как выяснилось, там его ждали.
— Здорово, Кридмур! Хорошо погулял в отставке? Нет для грешников покоя, а?
— Кридмур, трусливый пес! А я-то думал, ты сдох. Сдох или отправился в Безымянный Город. Гонялся за юбками, пока мы сражались?
— Привет, Джон! Дурные вести! Салаги забывают тебя. Когда-то всякий знал о твоих подвигах, но на днях я упомянул о тебе в разговоре с одним подающим надежды парнем, и он спросил: «Кто это?» Ни манер, ни уважения!
Это доносились издали, сквозь огонь, голоса его соратников. Его товарищей — агентов, разбросанных по всему континенту. Каждый из них сейчас, без сомнения, смотрел в свой собственный очаг в сопровождении своего Хозяина. Джен из «Парящего Мира», Лев Аббан, Франт Фэншоу... Столько лет прошло с тех пор, как он слышал их голоса. Кроме них, были и другие. Кридмур узнал Хаднелла-младшего, Кейт Лайковые Перчатки и Большого Фейна. Он закрыл глаза, чтобы прояснить сознание, и спросил:
— Все собрались? Какая редкая встреча. Я польщен.
Мармион ответил:
— Многие из нас здесь. Ты пойдешь один, но остальные присмотрят за тобой.
— Пойду? Куда?
— На Краю Мира есть госпиталь.
— Да?
— К западу отсюда. На север от Гринбэнка, к северо-западу от Клоана. К востоку от мест, где сотворение не завершено, у дальнего моря. Он называется Дом Скорби.
— И?
— Тише, Кридмур. Слушай. Там есть один человек. Мы надеемся, что он там. Но пока не знаем. Мы собирали слухи по темным закоулкам, гадали и разнюхивали.
— Они имеют виду, что мои шпионки собирали слухи! Мои девочки... Вечно они присваивают себе все заслуги! Клянусь, Стволы так же отвратительны, как и люди.
Голос принадлежал огневолосой Джен, Джен из «Парящего Мира». Шесть лет прошло с тех пор, как Кридмур видел ее последний раз; шесть лет с тех пор, как он в последний раз почтил присутствием ее бордель «Парящий Мир», и правда паривший среди холмов над Джаспером, как прекрасная, но непристойная мечта; шесть лет с тех пор, как ее алые губы нашептывали ему тайны. Сейчас она небось сидит у себя в кабинете, в окружении нефрита, кожи, красного дерева и чувственных изгибов резных скульптур... или скорее возлежит на диване перед камином. Он подумал — не исчезла ли теперь ее красота? Могли Стволы сохранить ей юность? Захотели бы? Должны были сохранить. Невозможно представить ее старухой.
Голос Стволов:
— Этот Дом — госпиталь для раненых в сражениях Великой Войны.. Они нейтральны — принимают и тех, кто сражался на нашей стороне и тех, кто воевал на стороне врага. И калек, и безумцев.
— Похвально.
— Отвратительно. Слушай, Кридмур. Дом защищен.
— Это всего лишь госпиталь. У него есть
