Конверт простой, почтовый, штемпельный. Надпись: «Его превосходительству, действительному статскому советнику Герману Густавовичу Лерхе, в Чуйскую степь. Лично в руки. От майора В. С. Суходольского». Внутри на ощупь два или три свернутых листа простой писчей бумаги. Фу-у-х. Государевы рескрипты обычно на плотной, почти ватманской, гербовой, приходят.
Открывать не спешил. Ждал, пока Артемка уведет посыльного казака. Не хотелось, чтоб кто-либо видел выражение моего лица, если там, в послании, все-таки есть вести из столицы. Боялся? Боялся, и еще как! Руки даже как-то вдруг ослабли. Еле упрямую бумагу победил, конверт вскрывая. И еще пару минут тупил потом, все на словах сосредоточиться не мог. Буквы в глазах расплывались.
И Герочка что-то притих. Репрессии, буде они последуют после моей попытки вмешательства в ход истории, нас обоих коснутся. Хотя он-то, бывший тело-владелец, тут как раз и ни при чем.
В небе парила пара орлов. Одна голова на запад, другая на восток. Византийский, а потом и Российский имперский орел. Хороший знак. Кружили над каким-то одним местом, вычерчивая бесконечные инь-яни на хрустальной сфере небес.
Собрался. Взял себя в руки. Бог не выдаст – свинья не съест.
«Желаю здравствовать, ваше превосходительство, – писал майор. – Пишу от берега Катуни, где соратник ваш, А. Г. Принтц устроил замечательную переправу»…
Ну вот. Ничего страшного. Похоже на отчет о проделанной работе. Не утерпел выпускник Института корпуса инженеров путей сообщения. Не стал дожидаться, пока я в обратную дорогу отправлюсь.
«Путь, для колесных повозок проходимый, с Божьей помощью, пока лишь на двадцать пять верст от селения братьев Хабаровых протянуть успели. Я артель в работе оставил и вперед с малым отрядом двинулся, дабы дальнейший объем работ оценить и о потребных материалах заранее озаботиться. У Принтцевой переправы меня и титулярный советник Седачев догнал. С оказией же, нуждами сего чиновника вызванными, и послание шлю.
В съестных припасах нужды не имею. Крестьяне из селищ Алтайского, да Шебалинского тем помощь оказывают, да еще за дорогу благодарственные поклоны бьют. Опять-таки вы, ваше превосходительство, правы оказались. Тракт сей много пользы людям принесет.
Алтайские инородцы перечить боле не смеют. Однако вы, Герман Густавович, как в обратный путь пуститься вздумаете, одни не езжайте. Казаков али еще кого с огненным боем в караул примите. От зайсана людишки прибегали, грозились господину генерал-губернатору жалобу слать, что без их ведома и супротив воли духов пришли мы землю ковырять и деревья рубить. Шаманы ихние, камы называемые, и гнев Божий на нас призывали, а лихие людишки и стрелой кинуть не застрашились. Только ружейной пальбой и отогнали. О том и вас, ваше превосходительство, упредить пишу, чтоб настороже были.
Из Бийска вести пришли…»
Да что же это такое-то?! Сердце, уймись! Чему быть – того не миновать!
«Из Бийска вести пришли, что ожидает вас почта великая. И из губернского правления много, и даже от его превосходительства, генерал-лейтенанта А. О. Дюгамеля есть. С почты их пока к Ивану Федоровичу Жулебину, бийскому городничему, в контору сносят. Еще доносят, что пароход наш вниз по реке уже ушел, а насады до осени останутся. Сказывают в Тюмени и Омске урожай ныне плох. Засуха там и пшеницы будет мало. А Бийский округ Бог миловал. Приказчики с Барнаула и Томска уже и по шестидесяти копеек за будущий урожай сулят.
Будучи в П.Д.М. в Онгудае, нагнал нас горный инженер Басов, будто бы посланный горным начальником Фрезе, дабы сопровождать вас, ваше превосходительство, в путешествии по Алтаю. Однако я, будучи наслышанным о вашем, Герман Густавович, отношении к барнаульским чиновникам, караул Басову давать отказался. Только и следовать вместе с артелью, ему запретить не в силах.
Человеком сей горный инженер оказался не плохим. За небольшое время успел найти в окрестных горах несколько скальных выходов известняков и простые печи для обжига сложил. Так что его, Басова, стараниями обладаем мы прочным раствором для связи каменной кладки, где она к месту пришлась. В чем, инженера сего вам, ваше превосходительство и рекомендую наилучшим образом.
С чем и откланиваюсь. В. С. Суходольский, майор».
Так-так-так, Петр, свет Александрович. Соглядатая, значит, мне подослать решили! А заодно и местность здешнюю на предмет ископаемых обследовать. Что ж. Этого следовало ожидать. Странно, что одного человека Фрезе послал, а не целую геологоразведочную экспедицию. Вот я бы, например, не преминул… Чтоб под ногами у нахального томского губернатора мешались и нос куда надо и не надо совали. А потом бы и Дюгамелю еще отписал о своем неоценимом вкладе в установлении императорской власти в регионе.
Эх, дел-то, сколько меня в губернии ждет! А я тут сижу. Так-то по-хорошему разобраться по-быстрому с китайским укрепленным караулом, да и на север торопиться. Но придется ждать этого Басова. А потом устроить ему променад по югу Чуйской степи. Там целая цепь малюсеньких медных месторождений, в разработке не рентабельных. Найдет их горный инженер, доложит начальству. Глядишь, и не станет Фрезе слишком уж сопротивляться отделению высокогорного Алтая от АГО.
А вот к северным границам степи гостя лучше не водить. Не дай бог, нашу с Гилевым серебряную заимку найдет. Греха не оберешься.
Кстати сказать, письмо от майора меня еще на одну мысль натолкнуло. Как проблему паспортного контроля и пограничной торговли навсегда решить. Только желательно, до того, как это Дюгамелю предлагать, хорошо бы с кобдоским амбанем это согласовать. Дело, как говорит Андрей Густавович, полезное и мне и амбаню.
Жаль, мне, как государственному чиновнику, без приглашения границу пересекать нельзя. Иначе непременно бы навестил господина Кий-Чана, в его резиденции. Надеюсь, Принтц не откажется совершить это небольшое путешествие. Пока ни один подданный русского императора стены Кобдо в глаза не видел. А разведчику сам Бог велел…
Так что оставалось мне только ждать, пока закончится экзекуция непрошеного гостя, чтоб обсудить с капитаном свои планы. Пока приползет Седачев с семьей и небольшим караваном, груженным скарбом. Потом, пока начнется пресловутая ярмарка на обширном лугу по берегам ручья Бураты, и блокированные в укрепленном лагере китайские солдаты не сообразят, что обстоятельства окончательно изменились. Их время кончилось. В свои права вступил сильный и агрессивный северный сосед.
4. Короткий путьНенавижу ждать. Даже догонять, вопреки распространенной поговорке, не так уж и худо, как пялиться на дрожащую в мареве линию горизонта, высматривать черную точку гонца. Да и вредно это – сильно и долго чего-то хотеть. Перегорает желание. Едва ли не целую неделю высматривал титулярного советника. Слова сочинял, чтоб и на позитив настроить, и о прошлом попенять. Конечно, не сиднем сидел, глаза о бурую степь стирая. По обширной долине мотался. К циньскому караулу – ультиматум
