Не вняли доводам столоначальники и всевозможные председатели. Особенно уже выслужившие «беспорочно» четверть века. Понимали, гады, что я им и сделать-то ничего особенного не могу, пока за руку не поймаю. А как ловить, если губернская Контрольная палата у меня только в октябре появилась? Жандармам же, которые и должны были, по идее, ловить особо зарвавшихся коррупционеров, не хватало знаний в экономике.
Часть «старой гвардии», пользуясь еще николаевским законом, отправил на повышение. А так как вакансий в губернии для новых высоких чинов не нашлось, пришлось им отправляться в чужие края. Кое-кого после медицинского осмотра без предупреждения выпроводили на пенсию. Стало чуточку легче. Но вдруг появился десятипроцентный перерасход чернил. Смешно, но после блиц-расследования выяснилось, что это вызвано резко удлинившимися именованиями новых руководителей подразделений администрации. «Председатель» в три раза короче, чем «исправляющий должность председателя». Такая вот бюрократическая экономика…
Тем не менее, благосостояние среднего, а особенно – нижнего, звена чиновничества резко выросло. Гораздо больше, чем эффективность управления, но я не жалел. У молодых, пока еще энергичных людей появились новые, неожиданные возможности. В том числе покупательские. Что немедленно всколыхнуло и весь деловой мир губернии. А опасения потерять место для вкусивших недоступных прежде благ подстегнуло работоспособность и предупредительность государственных служащих. Все связано, не так ли?!
Я намеренно сохранял некоторый дефицит сотрудников присутствия. В бюро, в специально выделенной папочке лежало несколько десятков прошений о переводе из других губерний, но я не торопился их утверждать. На тот случай, если придется снова избавляться от особо упертых, должен был быть кадровый резерв…
В отчет вписали цифры с потолка. Иначе нам просто никто не поверил бы. Даже по тем, дебильным, по большому счету, параметрам оценки порядка управления, рост реальных показателей превысил планку в двести процентов. В документе привели шестьдесят. Это тоже много, но не настолько, чтоб привлекать лишнее внимание.
«Состояние городов и доходов их». И снова все связано. Больше горожан, больше у них денег – выше доходы муниципалитетов. Накануне Покровских праздников, когда большая часть сезонных работников традиционно уже возвращается по домам, силами новообразованного Статистического комитета в губернской столице провели однодневную перепись населения. Примерно неделю опросные листы обрабатывали, и к середине октября стало наконец известно, что в Томске постоянно проживает тридцать четыре тысячи двести два человека. Мы, со всей определенностью, доказали, что любимый город является крупнейшим городом Сибири!
Выросли и другие, окружные, городки губернии. Особенно сильно те, в которых я успел побывать и где вняли моим… гм… рекомендациям по развитию промышленности. Каинск – семь тысяч с хвостиком. Бийск – шесть с небольшим. Колывань, хоть и заштатный городишко, а дотянул до трех тысяч. В основном благодаря создающейся там базе для намечающегося переселенческого движения. Ни Кузнецк, ни Мариинск, ни Нарым такими успехами похвастать не могли. О «Сибирских Афинах» – Барнауле – вообще сказать нечего. Горная администрация сподобилась известить губернское гражданское правление, что население алтайской столицы едва перевалило за девять тысяч. То есть сократилось на полторы тысячи по сравнению с прошлым годом.
Но это все статистика. Гораздо важнее то, что в таблицы не всунешь. Жизнь, движение, суета. Томский муниципальный баланс закрыли на сумму без малого в триста тысяч. Еще на шести верстах городских улиц сменили покрытие по методу инженера Волтасиса. Подновили устроенный еще декабристом Батеньковым водопровод и вырыли одиннадцать дополнительных колодцев. На Гурьевском заводе заказаны трубы и ручные насосы для устройства водокачек противопожарного назначения. И только ранние холода остановили работы по устройству новой системы освещения главных улиц города.
Центр активно перестраивается. Гинтар, а на него глядя, и еще несколько состоятельных горожан заложили котлованы сразу под несколько доходных домов. Мой бывший слуга, кстати, быть может, по количеству строений и нет, но по квадратным метрам – точно, стал крупнейшим домовладельцем губернской столицы! Добавить к этому паи в стеклянном бизнесе, как самого Егора Петровича Исаева, так и его жены, Евдокии Васильевны, собственную строительную фирму, долю в ночном клубе-казино, должности управляющего Фондом и Томским промышленным банком, и выходит, что господин Мартинс медленно, но верно выходит в десятку богатейших жителей города.
Не удивительно, что к его предложению облагородить набережную Ушайки и насыпать защитный, противопаводковый вал в Заисточье в Магистрате прислушались. Особенно, когда товарищество, куда входит один из городских думских гласных, выиграло концессию на разработку поделочного гранита. А что? Лучший материал для облицовки непокорных рек! Долговечный, во всяком случае. Жаль, его разрабатывать только с будущей весны начнут. А то бы обязательно настоял, чтоб первый этаж здания моих Технических лабораторий именно им отделали. И еще парочку а-ля египетских сфинксов у парадного входа. Как символ вечной тайны, едрешкин корень.
«Учреждение новых городов, посадов, местечек, селений, ярмарок и торгов». Новая ярмарка – пройденный этап. Этим я в прошлом году грешил. Попутно, правда, еще свободную экономическую зону пришлось состряпать. Но в силу географического положения Чуйской крепости, или как ее обзывают инородцы – Казак-Сортогой, и наличия в ней двухсот хорошо вооруженных русских солдат понятно, какая сторона из двух в этой самой зоне доминирует.
В уходящем 1865 году я учреждением новых населенных пунктов отличился. Только вдоль тракта – восемь. Плюс шесть в Чуйской степи, да три на Чулышмане и по два на Аргуте и его притоке Акалахе. И еще места много осталось. Инородцев даже немного жаль. Туземные зайсаны еще не понимают, с чем столкнулись. Улыбаются да головами кивают. Радуются даже, что казачки рядом жить обустраиваются. Овец и лохматых, горных коров, сарлыков, охотно переселенцам продают. Князькам в голову не приходит, что пришлые скот не собираются тут же съедать, что пройдет пару лет, и все эти малонаселенные места будут поделены на частные пастбища.
В самой столице Южноалтайского округа, в Кош-Агаче, теперь официально проживает сто девяносто человек. Немного чиновников, чуточку казаков и множество приказчиков. В одной из деревенек на тракте начали известь выжигать, так это теперь основной груз в Чуйскую степь. Чем-то же надо скреплять камни, из которых в отсутствие дерева, дома и амбары строят.
Намечены места под новые поселения и на севере губернии, в Барабе, на берегу Оби к северу от Колывани и к северо-западу от Мариинска. Часть датчан изъявила желание поселиться на целине компактной группой. Кажется, это какие-то сектанты европейского разлива. Я нечто подобное ожидал, и был к этому готов. Но предложенные названия новых населенных мест меня просто «убили». Как вам «Никсон»? А ведь это в честь наследника российского престола – по-датски Ника. А «Дагмарбю»? Тоже понятно, откуда такой набор звуков, но удержаться
