Всё началось стремительно, практически без предупреждения. Призраки встрепенулись, кто–то прокричал «Вражеский самолет на восемь часов» или что–то в этом роде. Четверо выступили вперед и подняли гранатометы, целясь в одном направлении. Одна за другой выстрелили ракеты, зажглись двигатели, и все четыре, ускоряясь, понеслись над равниной вверх, превращаясь в светящиеся точки в черном небе. Мэси проводила их взглядом и заметила еще одну ползущую звезду на западе. Внезапно беззвучная вспышка, подобно ветвистой молнии, расколола небо надвое. Какой–то объект, весь в огне, падал вниз, отклоняясь к востоку. Вот он врезался в землю за горизонтом. Наверняка это был подбитый спасательный челнок.
Вверх взметнулся столб горячего белого дыма — предметы вокруг Мэси вдруг стали отбрасывать четкие тени. Затем над равниной пронеслась ударная волна, подняв пыль стеной. Земля застонала. Девушка потеряла равновесие и приземлилась на пятую точку. Кое–кто из Призраков тоже попадал. Булыжники и камни поменьше, что два или даже три миллиона лет непоколебимо стояли на тех самых местах, куда упали, сейчас покатились вниз по пологим склонам к краю обрыва. На мгновение всё стихло, а затем из того места, куда рухнул корабль, хлынула первая волна извергнутой породы.
Спасательный корабль врезался в поверхность Дионы под крутым углом и оставил новый кратер в ледяном реголите. Остатки челнока подбросило почти вертикально вверх, а вот куски породы разлетелись во всех направлениях, описав при низкой гравитации длинные дуги в вакууме. Вокруг Мэси царил хаос: осколки шрапнели прорезали столбы пыли, ударяли в булыжники или врезались в землю под малым углом, гася скорость в смеси пыли и ледяного гравия. Кусок льда сбил один из мотоциклов, и тот, кувыркаясь, полетел по полю. Двое Призраков встретили смерть на месте, еще один улепетывал прочь, когда его настиг камень, и мужчина исчез в облаке пыли.
Мэси и прежде приходилось бывать под обстрелом. Сработали инстинкты — она оттолкнулась от земли и бросилась в спасительную тень огромного сколотого валуна. Она была уже почти на месте, как вдруг появилась Сада — девочка врезалась в Мэси, они отлетели в сторону и покатились вниз по короткому склону, что вел к пропасти. Мэси принялась тормозить пятками и, пропахав землю, наконец замерла в облаке пыли. Мимо пролетала Сада, и девушка схватила подругу за ремешок на плече скафандра. Какое–то время Мэси лежала неподвижно, стараясь восстановить дыхание. Высоко в темном небе мерцали разбегающиеся блики: это солнечный свет отражался от фрагментов корабля, подброшенных вверх после столкновения, а теперь падающих обратно, словно блестящее конфетти. Большие и маленькие предметы опускались с одинаковой скоростью — идеальный пример проявления знаменитого закона Галилея. Двигатель ориентации все еще горел, когда достиг поверхности. Чаша горящего топлива приземлилась на вершину холма, подняв в воздух вторую волну обломков, и затухла. Повсюду с небес нескончаемым градом падали вещи под аккомпанемент из кратких зловещих взрывов. Мэси откатилась в сторону, оставив позади Саду, и перевалилась через край в расселину.
Падение было недолгим. Мэси сильно ударилась о крутой склон, так что всё ее тело задрожало от боли, несмотря на смягчающее действие скафандра. Девушка заскользила вниз, стараясь затормозить при помощи перчаток. Канал связи заполняли крики, и Мэси его отключила. В наступившей тишине она вдруг услышала, как тяжело дышит она сама, как бешено стучит в ляпах пульс.
Хотя по краям пропасть озарял солнечный свет, здесь, на самом дне, царила кромешная тьма, так как в вакууме свет не преломляется. Однако чернота расселины едва ли служила хорошим укрытием: в скафандры Призраков был встроен инфракрасный прибор ночного видения, а ее гермокостюм не обеспечивал полной изоляции. Мэси понимала: этот пузырь тепла и воздуха не сможет поддерживать ее вечно. Заряда батареи хватит надолго, но вот запасы воздуха истощатся часов через пять. Если она хочет сбежать, то надо выдвигаться, и немедленно.
Мэси рискнула включить фонарик скафандра, выставив минимальную яркость, — впереди извивалось дно ущелья, с обеих сторон нависали каменные массивы. Ощупью она стала пробираться в темноте и так дошла до конца расселины. При низкой гравитации карабкаться вверх оказалось очень легко. Девушка уцепилась за край обрыва и заморгала, когда неяркое солнце все же ослепило ее. Мир вокруг замер, как на черно–белой фотографии.
Стоило Мэси окончательно выбраться на поверхность, как из тени огромного булыжника метрах в двадцати от нее появился человек. В одной руке он держал арбалет и целился в Мэси, а второй постучал по шлему.
Мэси включила радио.
— Ты идешь с нами, — беспрекословно заявила Сада.
— Полагаю, притворяться, будто не нашла меня, ты не станешь. И просить об этом нет смысла.
— Поворачивайся и марш на запад, — скомандовала девочка. — Роллигон уехал, а нам необходимо догнать его прежде, чем люди примутся выяснять, что же здесь произошло.
— Я всё понимаю: Лок Ифрахим может оказаться вам полезным. Но кто я такая? И потом, я совершенно непричастна к смерти вашей подруги.
— А я и не думаю, что причастна. Но нам приказали привезти тебя в любом случае.
— У тебя будет куда меньше проблем, если ты прямо сейчас скажешь Марисе Басси, что помогать ему я не собираюсь.
— Скоро сама ему всё скажешь, — бросила Сада.
5
На занятиях учили всему: шпион должен ожидать любого поворота событий, уметь справляться с какими угодно проблемами — от рутинной проверки документов до жестких допросов. Но вот он приземлился на растрескавшейся равнине в области Падуанских линий, прошагал половину Дионы до самого Парижа, а никаких происшествий так и не случилось. Он просто спрыгнул с робота–трактора, что подвез его до города, пересек залитую светом суетливую сортировочную станцию и выбрался через ближайший шлюз. Тогда он снял скафандр, сложил его в сумку и, перекинув ее через плечо, вышел на тихую промышленную улицу.
Он связался с ИИ, отвечающим за социальные службы, и тот мгновенно признал в нем Кена Шинтаро, двадцати
