Зи Лей замерла в перекрестных лучах прожекторов. Девушка глубоко вдохнула, ее плоская грудь всколыхнулась под черным жилетом. Затем Зи Лей сцепила ладони вокруг шеи и издала вибрирующий распевный звук — «омммммммм–омммммм». Пение напоминало непрерывный механический гул. Постепенно остальные тоже подхватили напев. Величественное машиноподобное гудение продолжалось пару минут, затем раздались аплодисменты. Зи Лей резко прекратила петь, поклонилась и покинула сцену. Она прошла мимо Кена Шинтаро, даже не удостоив его взглядом.
Юноша последовал за ней, ведомый любопытством и восторгом. Произошедшее оставалось для него загадкой, но он чувствовал, что за этим кроется нечто важное. Никто не упоминал о подобном во время инструктажей. Это оказалось его собственным открытием. Догнав Зи Лей, он первым делом спросил, что означало песнопение. В ответ девушка вытащила из висящей на бедре сумочки сложенный лист бумаги и впечатала его в грудь Кена. Едва он взял листок, Зи Лей бросилась прочь. В три прыжка она пересекла площадь и скрылась среди палаток на рынке, растворилась.
Лист с обеих сторон заполняли плотные шеренги строчек, повсюду маячили восклицательные знаки. Отдельные слова были напечатаны заглавными буквами красным или желтым цветом. Несколько раз Кен Шинтаро перечитал содержимое, пытаясь разгадать его суть. Судя по всему, дисгармония вселенских вибраций, распространившаяся по всей Солнечной системе, вызывала отвращение у мудрых инопланетян, что наблюдали за человечеством. Однако, если вернуть миру равновесие, пришельцы из мира, именуемого Эдда, дадут о себе знать и поднимут человечество на новую ступень благости.
Порывшись в сети, он нашел множество размещенной Зи Лей информации об Эдде, включая журнал, в котором Зи Лей фиксировала свои реакции на полученные ею послания, а также комментарии людей, считавших записи девушки не более чем выдумкой, сюжетом для романа. Из многочисленных инструктажей юноша знал, что Париж знаменит своими художниками, рассказчиками, актерами, и потому полагал, что брошюры и дневник Зи Лей — и правда своеобразный жанр литературы, а ее выступление на «Постоянных дебатах в поддержку мира» — его продолжение, хотя то, как девушке на короткое время удалось объединить публику, удивило и испугало Кена. Что, если существует особая гармония, способная настроить умы людей на одну волну, заставить их думать как единый организм, вроде муштры в последние недели тренировок?..
На следующий день у Кена Шинтаро была смена на ферме. Работы накопилось много: в трех теплицах требовалось выкорчевать погибшие растения и выбросить их в вакуум, чтобы предотвратить болезнь остальных посевов. Инженеры брали образцы монокультуры микроводорослей, поскольку производство кислорода снизилось на восемь процентов. Юноша услышал, как двое из них обсуждают проблему. Один сказал, что в Замбе на Рее ситуация еще хуже: там, чтобы обеспечить людей воздухом, пришлось переключиться на электролиз воды. Второй заметил, что на Тефии и Афины, и Спарта потеряли весь урожай пищевых дрожжей.
Дело рук братьев, подумал Кен Шинтаро. Они ослабляют силы противника перед финальным ударом.
Когда юноша вернулся в свою комнату, то обнаружил очередную копию текстов Зи Лей у двери. Сверху девушка придавила их кусочком тяжелого прозрачного пластика. На всю страницу крупными красными буквами было написано: «Ты один из нас?»
На следующий день она сама подошла к нему и поинтересовалась, прочел ли Кен ее комментарии. Юноша не сразу сообразил, что она имела в виду памфлет. А Зи Лей уже тараторила дальше, не переводя дыхания, такая же отрывистая и переменчивая, как ее проза. Она рассказывала, как впервые пришельцы Эдды явились к ней в снах, а теперь она примечает их агентов то тут, то там.
— Сперва мне показалось, ты один из них. Я даже подумати, что ты шпион.
На мгновение грудь Кена сжало словно тисками. Если уж Зи Лей могла видеть его насквозь, понять, кто он на самом деле… И тут до него дошло, что девушка говорит про Эдду. Юноша тут же успокоился, тело его расслабилось.
— Я приезжий. Родом из Радужного Моста, а теперь путешествую, — пояснил он.
— Знаю. Я нашла информацию о тебе, — сказала Зи Лей.
Она улыбалась во весь рот, демонстрируя белые, словно рисовые зерна, зубы.
Молодые люди стояли в парке рядом с жилищем Авернус. Возле входа в квадратное здание топтались несколько человек: они размахивали лазерными указками, отчего в воздухе всплывали яркие мерцающие лозунги. «Помоги нам в трудную минуту!», «Чума на дома землян!», «Мир — не выход!» Они хотели, чтобы Авернус поддержала военную инициативу и создала для них оружие. «Пистолеты на смену цветам!»
Зи Лей вновь спросила, читал ли Кен ее комментарии. Юноша честно ответил, что так ничего в них и не понял, хотя пересматривал несколько раз.
— Нужно лишь внимательно прочесть — вся информация там, на бумаге, — упорствовала Зи Лей. Затем она добавила, что ей нужно работать, и ушла.
Два дня они не виделись, и Кен скучал по девушке. Конечно, не так сильно, как по братьям, по тому, как прошло их детство, но сердце его все же сжималось от сладкой боли. А потом он нашел у двери плод манго и накорябанную записку: «Ты выглядишь усталым. Это поможет».
Тем же вечером они встретились на «Постоянных дебатах в поддержку мира». Кен подсел к девушке, но долгое время та молчала и лишь задумчиво хмурилась, глядя на трех женщин на сцене, что обсуждали зависший в воздухе текст, похожий на декларацию мирных намерений. Они выслушивали предложения аудитории и тут же вносили правки. Зи Лей вдруг вся задрожала и сообщила, что пыталась выровнять ауру в помещении, но все оказалось напрасным — что–то ей явно мешало. Поэтому она встала и вышла из амфитеатра.
Кен Шинтаро поспешил следом. Зи Лей сидела на скамейке в дальнем конце площади. Она была очень бледная, руки тряслись, лицо скривилось от боли.
— Это так тяжело, — пробормотала она, уронив голову на руки.
— Позволь, я тебе помогу, — сказал Кен.
Юноша купил Зи Лей порцию макарон и сердечно поблагодарил за манго. Какое–то время девушка молча помешивала макароны, плавающие в наваристом бульоне с масляными пятнами на поверхности. Он наблюдал за ней, и
