Вместо того чтобы разъяснить свою задумку Моисею относительно стремления поставить под сомнение могущество всех прочих богов, Хиз ему сказал вслух:
– Моисей, я ценю твой рассудок, конечно. Но ты слишком много лишних вопросов мне задаешь. Не обязан Бог делиться с тобой всеми своими замыслами! Скажу лишь только, что задумал я ожесточить сердце фараона вовсе не случайно. Тебе достаточно будет знать лишь одну причину этого. Людям не свойственно ценить то, что им достается легко и без усилий. Поэтому и народ твой не оценит избавления от рабства, если фараон вас отпустит без сопротивления.
Услышав это, Моисей снова задумался и замолчал. Было видно, что он напряжен от своих мыслей.
– Что ж ты молчишь, Моисей? – спросил в нетерпении Хиз, не выдержав его очередного долгого молчаливого раздумья. – Что тебя беспокоит? Переживаешь из-за предстоящих переговоров с фараоном?
– Господи, о фараоне я пока что даже и не начал переживать, – смиренно ответил Моисей. – Пока что я размышляю о том, что народ мой мне не поверит, будто ты меня послал, и не пойдет за мной, и не примет твою идею исхода из Египта из страха потерять то, что у них есть. Не сомневайся в моей смелости, Господи, и в моей вере в тебя. Но я знаю народ мой. Из-за долгих лет рабства у них сформировалось сознание рабов. Они ничего не планируют и живут сиюминутными благами, и именно в их получении для них заключается счастье. Они не в состоянии оценить большое благо, если оно обещано лишь в перспективе. Поэтому и боюсь я, что они не поверят мне, что это ты, Господи, послал меня к ним, проявив свою высочайшую милость к народу своему. Более того, не пожелают покинуть Египет, опасаясь гнева фараона и возможности потерять то, что у них имеется здесь и сейчас. Боюсь, что рассказами про землю Ханаанскую, где течет молоко и мед, мне народ мой не пронять. Они предпочтут мне не поверить, что сам Господь ко мне явился и послал меня к ним, и не послушают моего голоса. Вот это меня и беспокоит на данный момент. Над этим я и размышляю, Господи, пытаясь найти какой-то выход, чтобы исполнить твой наказ и не упасть в глазах твоих.
– А ты ничего не бойся, Моисей! Я буду всегда с тобой и помогу тебе, – ответил Хиз, в очередной раз мысленно отдав должное незаурядным для того времени аналитическим способностям и прочим качествам Моисея, после чего спросил: – А что это у тебя в руке?
Моисей посмотрел на свои руки и неожиданно увидел жезл в одной из них, неизвестно откуда взявшийся. Само собой, он не знал, что это был тот жезл, который заранее приготовили Шизл и Тот, и они же мысленно перенесли его в руку Моисея, сделав его видимым человеческому глазу.
– Это жезл, – в недоумении отвечал Моисей на вопрос Хиза, продолжая с интересом разглядывать в своей руке жезл непонятного происхождения.
– А теперь брось его на землю, Моисей, – попросил Хиз.
Моисей бросил жезл на землю и с удивлением увидел, как тот превратился в большого змея и пополз к нему. Но удивляться чуду долго было неразумно. Моисей сначала инстинктивно шарахнулся от змеи, отпрыгнув в сторону, а потом просто развернулся и побежал настолько сильно, насколько смог в его возрасте.
– Стой, Моисей! Не бойся! – кричал ему вдогонку Хиз. – Вернись обратно. Змей не тронет тебя!
Моисей развернулся и с опаской двинулся обратно к горящему кусту, но уже не бегом, а очень медленно, опасаясь змеи. Когда он приблизился, Хиз сказал ему:
– А теперь успокойся, нагнись и возьми этого змея за хвост.
Не сразу и с явным страхом, но Моисей нашел в себе храбрость, чтобы подойти к змее, от которой он только что улепетывал, и взять ее за хвост, предварительно простившись с жизнью на всякий случай. И вдруг, о чудо! Змей в его руке снова превратился в жезл!
– Это для того, Моисей, чтобы тебе поверил народ твой, что являлся к тебе Господь, Бог отцов их, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова. Поэтому бери этот жезл себе и демонстрируй им чудеса при необходимости, – ответил Хиз. – Видишь, я уже начал тебе помогать. Поэтому не бойся ничего. А теперь, Моисей, возьми руку твою, положи ее себе за пазуху и вынь ее обратно.
Моисей послушно сделал так, как повелел ему Господь, и тут же пришел в еще больший ужас, нежели когда упавший на землю жезл превратился в змею. Вынув свою руку из-за пазухи, он увидел, как она вся покрылась проказой. Хиза вовсе не тянуло наслаждаться паникой и страхом Моисея, поэтому он не стал выдерживать паузу и сразу же сказал:
– Не бойся, Моисей, не бойся, я с тобой! В который раз тебе это сегодня повторяю. Просто засунь теперь обезображенную руку снова к себе за пазуху, и все пройдет, как и не было ничего.
Моисею не пришлось повторять дважды. Он сделал так, как сказал Господь, и, вынув руку из-за пазухи обратно, он обнаружил, что она снова стала такою же, как и все остальное его тело. Проказа исчезла также непонятно и быстро, как и появилась.
– Если народ твой не поверит, что говорил с тобой Господь, когда ты продемонстрируешь им первое чудо с жезлом, покажи им второе чудо с рукой, – продолжал давать напутствия Хиз. – А если и после этого они продолжат сомневаться в твоих словах с упрямством дегенерата, то подойди к реке, зачерпни оттуда воды в руку и вылей на землю. Вода, как только выльется на сушу, станет кровью.
– А если и это их не убедит, Господи? – спросил Моисей, воображение которого было потрясено сегодня уже до невозможности.
– А если и это их не убедит, Моисей, расскажи мне об этом. Я пойду и с трудно скрываемым удовольствием передушу их всех к черту, – спокойно и с нарочито равнодушным позевыванием ответил Хиз.
– За что ты их передушишь, Господи? – спросил ужаснувшийся Моисей.
– Да за неверие в благодать, Моисей. А еще за их упертую тупость. Или, по-твоему, я им за это двойную порцию лепешек выдать должен, а вовсе не придушить? – ответил со смехом Хиз и переглянулся со смеющимися Тотом и Шизлом, но, увидев, как остолбенел от услышанного Моисей, добавил: – Да пошутил я! Никого я не буду душить, не бойся, Моисей… Прости, что испугал. Я совсем забыл, что юмор – не твой конек. Да и не для того ты родился, Моисей, чтобы шутить направо и налево и болтать без умолку. Поэтому я не в
