Закинув в кружку пару ложек сахара, я хлопнул по карману куртки, проверив наличие папирос. Они были со мной, и, стараясь не расплескать чай (волнение моря, несмотря на осень, небольшое, но качка есть), я вышел на корму.
Холодно. Стылый промозглый ветер в один момент пробрался под куртку, и кожа покрылась гусиными пупырышками. Ничего хорошего. Погода такая, что самое время спать. Но ночная прохлада меня взбодрила, и я усмехнулся.
Под надстройкой в небольшом закутке лавочка. Я сел на неё, поставил рядом кружку с чаем, достал папиросы и закурил. Светомаскировку не нарушаю, снаружи меня не видно. Но вахтенный, который находился на корме, меня всё-таки заметил, заглянул в курилку, разглядел, кто перед ним, и кивнул:
– Доброй ночи, командир.
– Ага, – отозвался я.
Моряк исчез, а я курил, пил чай и размышлял о наших планах.
Под шум бьющихся о борт корабля волн время летело незаметно. За полчаса я выкурил две папиросы и выпил чай. И, покинув корму, прошёлся по кораблю. Спустился в машинное отделение и проверил механиков, потом поднялся на ходовой мостик. Скокова не было. Доклады от разведки дежурные – ведут поиск, уходят от берега, всё спокойно, никого не видно и не слышно. В общем, заняться было нечем, и я вернулся в каюту. Прогулка пошла на пользу: холодный океанский ветер унёс пустые проблемы и беспокойные мысли. Я лишь на минуту прислонился к подушке, но моментально провалился в крепкий спокойный сон…
Проснулся ровно в девять часов утра и связался с ГКП. Узнал, как дела у разведчиков. Пока никак – они ещё в движении. Нам оставалось ждать, и мы ждали. Я позавтракал и решил, что, раз всё тихо, можно запустить на ноутбуке какой-нибудь фильм. Но не тут-то было…
– ГКП вызывает Мечника, – в очередной раз прохрипела УКВ-радиостанция.
– На связи.
– Разведка обнаружила крепость и требует дополнительных инструкций.
– Сейчас поднимусь.
Спустя минуту я уже общался с разведчиками. Они действительно вышли на объект. И это была настоящая крепость: железобетонные стены и глубокие рвы, минные поля и колючая проволока, есть электричество, видна рабочая тарелка РЛС, полевые орудия и много солдат. В крепости тревога. Возможно, причина в том, что обнаружили «Ветрогон». Разведка просила указаний. Я посоветовался с командиром корабля: вступаем с аборигенами в конфликт или выжидаем? Если да – надо брать языков и отходить к океану. Если нет – наблюдение и сбор информации. С учётом того, что нас уже могли засечь, выбор трудный.
Однако судьба всё решила за нас.
– На радаре появилась цель. Одиночная. Держит курс прямо на нас. Дистанция – семнадцать миль. Скорость – двадцать семь узлов.
Судя по скорости, приближался фрегат или эсминец. Я посмотрел на Скокова, хотел сказать ему, чтобы готовил корабль к бою, но старый морской волк меня опередил. Он уже включил общесудовое оповещение, и его голос разнёсся по фрегату:
– Тревога! Всему личному составу занять места согласно боевого расписания!
19
Побережье Флориды
22.10.2069
Корабль аборигенов приближался быстро. Он был больше нашего фрегата и не уступал ему по скорости, а по вооружению, скорее всего, превосходил, и вступать с ним в линейное сражение прямо сейчас, в чужих водах и днём, не стоило. Следовательно, делаем ставку на манёвренность и переговоры.
«Ветрогон», выжимая из движков всё, что возможно, взял курс на восток. Сколько пробегаем – всё наше. Разведке приказ: затаиться и ждать дальнейших распоряжений, в бой вступать только в случае обнаружения.
Судя по всему, против нас многоцелевой ракетный эсминец типа «Арли Берк». Основное назначение: охрана авианосных групп и конвоев, поддержка сухопутных сил и сил высадки десанта. На момент прихода чумы в ВМС США их числилось свыше полусотни. Несколько остались в Средиземном море. Часть погибла. У местных аборигенов подобный эсминец мог быть не один. Водоизмещение такого корабля от девяти до десяти тысяч тонн, обычно 9600. На борту имелась универсальная система наведения и управления ракетным огнём AEGIS, а также радиолокационная станция с фазированной антенной решёткой AN/SPY-1. На вооружении орудие «Mark 45» калибра 127 мм, два встроенных 324-мм торпедных аппарата, зенитные и противокорабельные ракеты, а также «Томагавки». Плюс вертолёты, один, а иногда даже два. С учётом многочисленных переделок и модернизаций, которые диктовались техническим упадком человечества и общим регрессом, торпеды и ракеты наверняка отсутствуют. А вот орудие главного калибра не одно, ибо на место демонтированного вооружения, скорее всего, поставлены дополнительные пушки и пулемёты. Таковы предварительные исходные данные, пока мы не увидели корабль аборигенов вблизи.
Фрегат быстро вышел на максимальную скорость, и эсминец, двигаясь следом, смог сблизиться на дистанцию в шесть с половиной миль. Контурные обводы чужого корабля подтвердили, что перед нами именно «Арли Берк». Дальше никак. Эсминец не мог догнать «Ветрогон», а мы не могли от него оторваться. Патовая ситуация. И так продолжалось два часа. Эсминец не стрелял, даже не пытался. Мы тоже не спешили его накрывать. Сделали ставку на переговоры и каждые пять минут пытались вызвать аборигенов на связь. Использовали общую международную частоту и световые сигналы. Себя не идентифицировали – просто предлагали переговоры. Однако эсминец не отзывался. Ну не желали Люди Океана, или как они там себя сейчас называли, с нами общаться. Они просто отгоняли незваных гостей подальше от своей базы и хранили молчание.
– Саня, – не выдержал Скоков, – давай его обстреляем.
– Не торопись, – опуская бинокль, покачал я головой.
– А чего тянуть? – Командир фрегата нахмурился и кивнул в сторону кормы: – Наши «Melara» обычными боеприпасами на восемь километров бьют. Ещё немного его подпустим и влупим в борт десяток снарядов. Эсминец старый. Наверняка латаный-перелатаный. Начнёт тонуть или хотя бы загорится, а тут мы. Подойдём вплотную, подавим огневые точки АУ-630, прижмёмся к борту и высадим десант.
Резон в словах Скокова, конечно, имелся. Корабль у аборигенов действительно древний. Впрочем, как и наш фрегат, но в котором мы уверены, и шансы на успех, обстрел и лихой абордаж, приличные. Однако, немного подумав и взвесив все «за» и «против», я решил планов пока не менять и в ближний бой не ввязываться. Слишком велик риск, а мы далеко от родных баз. Вот три-четыре года назад, когда из головы ещё не выветрилось молодечество, я нисколько не сомневался бы. Положился бы на удачу и бросился в атаку – будь что будет. Сейчас уже не то. Дома любимые женщины и дети. Я обещал им вернуться и обязательно вернусь.
