Способы действия приворотов в этом плане могут быть различными. Приворот неопытного «мага» может принести неприятности объекту приворота – он, возможно, и будет испытывать чувства к совершившему обряд, но эти чувства будут его тяготить. А опытный колдун или кудесник может обставить все так, что пара сложится «как бы случайно», и со стороны будет казаться, что людей вместе свела судьба. Обычные люди в этом случае вряд ли заподозрят неладное, хотя бы потому, что при хорошо сделанном привороте нет и не может быть пострадавшей стороны. Другой вопрос в том, что заключаемый брак, ставший возможным благодаря привороту, может быть невыгоден третим лицам. Например, родителям жениха или невесты, потому что они все решили за своих детей и все распланировали заранее. В этом случае «случайно» вспыхнувшая любовь будет лишь помехой. Приворот могли использовать и для предполагаемой соперницы или соперника, сделав его на другого человека, тем самым избегая ненужных рисков. Но это скорее было исключением из правил.
Привороты, как и присушки, делали на тех, кто был интересен, но по какой-то причине не проявлял встречного интереса. Очень часто приворот делали посредством зачитывания заговора не непосредственно на человека, а посредством связывающего элемента. Этим элементом могла быть пища или питье, которые впоследствии употребил бы привораживаемый. Если же не было возможности накормить или опоить того, кого хотели приворожить, заговор могли начитать на какую-либо личную вещь, например гребешок или платок, и подбросить его в то место, где обычно ходит человек чаще всего. Считалось, что если он наступит на зачарованный предмет, перешагнет через него или подберет, колдовство сработает. Если достать такой предмет было по каким-то причинам невозможно, то заговорные слова могли читаться на ветер, пар или дым. Считалось, что пар является наиболее подходящим для заговора, если не было возможности дать привораживаемому что-нибудь съесть или выпить.
В некоторых случаях для присушки могли использовать куклу, которую изготавливали из тряпок, лепили из воска или плели из травы (подобные куклы используются и в магии вуду). Иногда со словами заклинания вместо куклы могли обратиться к иконе святого, чьим именем был наречен обожаемый объект. Но стоит иметь в виду, что любая христианская символика начала использоваться гораздо позже того исторического периода, о котором идет речь.
Заколдованные предметы использовали не только в любовной магии, но и в колдовстве любого направления. Подложить зачарованный предмет можно было и желая гибели или другой напасти, которую хотел навести на недруга злой человек. Правда, такие виды колдовства считались уже серьезными и практиковались черными колдунами. Обычные люди ограничивались каким-нибудь простым обрядом или же вовсе обходились без него.
Заговор, приворот или присушка просто проговаривались несколько раз шепотом в ту сторону, где жил возлюбленный, с надеждой на то, что такой обряд поможет. Если один заговор не помогал, использовали другой заговор. Если не помогал и этот, обычно пробовали еще и еще. Это могло продолжаться достаточно долго, потому что обращаться за помощью к чародею было, во‑первых, дорого, а во‑вторых, не все хотели раскрывать свои секреты и изливать душу колдуну. Если и посвящали в личные переживания постороннего человека, то делали это по крайней нужде, когда уже все остальные методы и способы не принесли желаемого результата. В этом смысле наши предки отличались от современного поколения, для которого отношения могут быть не важными и значимыми, а чем-то простым, с чем можно играть.
Для того чтобы сделать присушку, можно было обратиться не только к колдуну. Подобный обряд могла выполнить любая знающая женщина, будь то повитуха, принимающая роды, или плакальщица, провожающая умерших в последний путь. Для этих женщин ворожба часто являлась сопутствующим занятием, так как существовали всевозможные виды колдовства, в том числе и любовного, когда используется либо сам новорожденный (умерший), либо нечто (предмет, примета), связанное с рождением (похоронами).
До христианизации Руси закапывать тело в землю считалось недопустимым среди славянских народов, это являлось осквернением как самой памяти человека, так и земли, которая для славян была священной. Тело умершего человека было принято сжигать в огромном костре, при этом считалось, что его душа сразу попадает в рай. Когда христианство уже широко распространилось среди славянских народов, стал использоваться способ погребения, соответствующий принятым в настоящее время церковным похоронам. И сразу же появились колдовские обряды, связанные с преданием тела земле, когда, например, заговоренную личную вещь человека кладут в гроб или бросают в могилу.
Конечно, такие обряды использовали опытные колдуны и ворожеи, обычные люди старались обходить стороной все, что связано со смертью, дабы не накликать ее на себя и своих близких. К такого вида магии люди могли обратиться в совсем уж крайнем случае, когда все остальные методы не давали результата. Черное колдовство, связанное с потусторонним миром, сильно пугало простой народ, который предпочитал если уж и касаться магии, то делать это каким-нибудь менее страшным образом.
На основе старинных заговоров сейчас создаются новые, когда объединяют слова из одного и из другого заговора, создавая тем самым третий, которого не было ранее. Это явление происходит в основном в городской среде, где магия и колдовство не являются чем-то естественным и обычным. Потому что в старину в подобном сочинительстве не было необходимости, ведь существовало огромное количество заговоров на все случаи жизни, известных всем с детства.
Любовные заговоры и присушки на мужчинВыйду я в чисто поле; есть в чистом поле белый кречет; попрошу я белого кречета – слетал бы он за чистое поле, за синее море, за крутые горы, за темные леса, в зыбучие болота, и попросил бы он тайную силу, чтобы дала она помощь сходить ему в высокий терем и застать там сонного (имя молодца). Сел бы белый кречет на высокую белую грудь, на ретивое сердце, на теплую печень и вложил бы (имя молодца) из своих могучих уст, чтобы (имя молодца) не мог без меня, (имя девицы), ни пить, ни есть, ни гулять, ни пировать. Пусть я буду у него всегда на уме, а имя мое на его языке.
* * *Из светлого веника берется пруток, его кладут на порог двери, в которую пройдет тот, для кого назначена присуха. Как только он
