Что думал Сент-Джон об этом сошедшем на землю ангеле? Естественно, я задала себе этот вопрос, когда он обернулся и посмотрел на нее. Столь же естественно я попыталась прочитать ответ по его лицу. Он уже отвел свой взгляд от этой пери и устремил его на смиренный кустик маргариток возле калитки.
— Чудесный вечер, но час слишком поздний, чтобы гулять одной, — сказал он, наступив на белые головки закрывшихся цветов.
— О! Я вернулась домой из С… (она назвала большой город милях в двадцати от Мортона) только сегодня днем. Папенька сказал, что вы открыли свою школу, потому что нашли учительницу. Так что после чая я надела шляпку и пробежала по долине посмотреть на нее. Это она? — Кивок в мою сторону.
— Да, — сказал Сент-Джон.
— Как вы думаете, Мортон вам понравится? — спросила она у меня с наивной простотой в тоне и манерах, очень приятной, хотя и детской.
— Надеюсь. Для этого есть много причин.
— А ваши ученицы так прилежны, как вы ожидали?
— О да.
— А ваш дом вам понравился?
— Очень.
— Я ведь мило его обставила?
— Очень-очень мило.
— И сделала хороший выбор, подобрав для вас Элис Вуд?
— Превосходный. Девочка услужлива и быстро все схватывает. (Так, значит, подумала я, это и есть мисс Оливер, наследница, получившая, как видно, щедрые дары не только от Природы, но и от Фортуны! Какое счастливое сочетание планет благословило ее рождение?)
— Иногда я буду приходить и помогать вам мучить ваших девочек, — добавила она. — Навещать вас будет для меня новым удовольствием, а я люблю все новое. Мистер Риверс, я так веселилась в С… Вчера, а вернее — сегодня, танцевала до двух часов утра! Из-за этих беспорядков там стоит … полк, а офицеры ведь самые любезные кавалеры на свете! Совсем затмили наших молодых точильщиков ножей и торговцев ножницами!
Мне на миг показалось, что нижняя губа мистера Сент-Джона выпятилась, а верхняя изогнулась. Пока девушка со смехом делилась с нами этими новостями, его рот был крепко сжат, а подбородок стал совсем квадратным. Он оторвал взгляд от маргариток и обратил на нее — неулыбчивый, испытующий, многозначительный взгляд. В ответ она вновь засмеялась, и смех этот очень шел ее юности, розам на ее щечках, ее ямочкам. Ее ясным глазам.
Он стоял молча, с мрачным видом, и она опять принялась ласкать Карло.
— Бедненький Карло любит меня, — говорила она. — Он вот не строг к своим друзьям, не сторонится их. А умей он говорить, так не молчал бы.
Она гладила голову пойнтера, с безыскусственной грациозностью наклоняясь совсем рядом с его молодым аскетичным хозяином, и я увидела, как по лицу этого хозяина разлилась краска. Я увидела, как огонь растопил лед его взгляда и запылал под властью необоримого чувства. Раскрасневшийся, озаренный этим внутренним пламенем, он не уступал ей в красоте. Его грудь вздымалась, будто его сердце против воли освободилось от тиранических оков и рвалось наружу. Однако он обуздал его точно так же, как, мне кажется, обуздывает вздыбившегося коня искусный наездник. Ни словом, ни движением он не отозвался на эти мягкие шаги ему навстречу.
— Папенька говорит, что вы больше у нас не бываете, — продолжала мисс Оливер, поднимая на него глаза. — Вы стали в Вейл-Холле совсем чужим. Нынче вечером он дома один, и ему нездоровится. Может быть, вы меня проводите и посидите с ним?
— Час слишком поздний, чтобы навязывать мое общество мистеру Оливеру, — возразил Сент-Джон.
— Слишком поздний? Вот уж нет! Именно в этот час папенька особенно нуждается в обществе. Фабрика закрылась на ночь, и ему нечем заняться. Мистер Риверс, пожалуйста, навестите его. Ну почему вы такой робкий и такой мрачный?
Он промолчал, и она сама ответила на свой вопрос.
— Совсем забыла! — вскричала она, встряхивая кудрявой головой, словно пеняя себе. — Я такая легкомысленная дурочка! Простите, простите меня! Мне следовало помнить, что вам не захочется болтать со мной по очень серьезной причине. Диана и Мэри уехали, Мур-Хаус заперт, и вы совсем, совсем один. Мне вас так жалко! Ну пожалуйста, загляните к папеньке!
— Не сегодня, мисс Розамунда, не сегодня.
Мистер Сент-Джон произнес эти слова почти как говорящий автомат: только он сам знал, чего ему стоил такой отказ.
— Ну, если вы такой упрямый, я с вами попрощаюсь! Выпадает роса, и я боюсь задерживаться дольше. До свидания.
Она протянула руку, он едва коснулся ее пальцев.
— До свидания, — повторил он голосом тихим и глухим, точно эхо.
Она повернулась, сделала несколько шагов по тропинке и возвратилась.
— Вы здоровы? — спросила она, и с полным на то правом: лицо у него было белее ее платья.
— Совершенно здоров, — произнес он четко и с поклоном отошел от калитки.
Она направилась в одну сторону, он в другую. Легкой походкой пересекая луг, она дважды оборачивалась и смотрела ему вслед. Он шагал размашисто и твердо и ни разу не оглянулся.
Это зрелище чужих страданий и отречения отвлекло мои мысли от собственных. Диана Риверс сказала, что ее брат «неумолим, как смерть». Она не преувеличила.
Глава 32
Я продолжала трудиться в деревенской школе со всем усердием, на какое была способна. Вначале труд этот был действительно тяжким. И прошло время, прежде чем я наконец сумела понять моих учениц, оценить их характеры. Ничему не учившиеся, совершенно неразвитые, они все на первый взгляд показались мне безнадежными тупицами, однако вскоре я убедилась в своей ошибке. Они так же мало походили друг на друга, как ученицы в любом пансионе. И когда я узнала их поближе, а они — меня, различия между ними вскоре дали о себе знать. Когда они свыклись со мной, моей речью, моими правилами и требованиями, на первых порах их просто ошеломлявшими, некоторые из этих разевавших рты сельских тугодумок оказались просто умницами. Многие, кроме того, были приветливыми и услужливыми, и я обнаружила среди них немало примеров не только прекрасных способностей, но и врожденной деликатности, внутреннего достоинства, которые завоевали мое расположение и восхищение. Все эти девочки вскоре уже начали находить удовольствие в том, чтобы хорошо выполнять все,
